Красный утес

Глава 7. Карты приоткрываются

За синей дверью оказалась небольшая проходная комната, в которой Констанция нашла не только Валета Пик, но и Валета Бубен. Юноша едва различимой тенью стоял в углу, у изголовья девушки, лежавшей с закрытыми глазами на жестком дубовом диване.

При появлении Констанции Валет Пик шагнул к ней навстречу и, низко поклонившись, произнес:

— Спасибо, что пришли, мадам.

Затем он присел рядом с девушкой и, осторожно тронув ее за плечо, прошептал:

— Слышишь, Лотта. Госпожа уже здесь. Она нам поможет.

Валет Бубен чуть приоткрыла уставшие глаза. Взглянув на Констанцию, она кивнула ей в знак приветствия и с трудом проговорила:

— Благодарю, мадам…

Валет Бубен попыталась было подняться, но ее руки тут же затряслись, точно так же, как у Дамы Червей до исцеления. Валет Пик заботливо придержал девушку за плечи, прошептав:

— Не вставай, Лотта. Ты еще слишком слаба. Мадам все поймет, я уверен.

Оглядев пару, Констанция замерла в нерешительности. Она ожидала, что ей скажут, чего от нее ждут, но этого не произошло. Валет Бубен послушно закрыла глаза, а Валет Пик, казалось, совсем забыл обо всем на свете, сжимая ладонь обессилевшей возлюбленной. То, что эти двое любят друг друга, стало для Констанции ясно как день, благодаря краткой сцене, свидетельницей которой она только что стала. Констанция решила, что перед ней тот вид привязанности, когда один беспредельно любит, а другой лишь с благодарностью принимает чувства первого.

«Пожалуй, любящий здесь — это Валет Пик», — подумала она и нехотя спросила:

— Что с вами случилось и чем я могу помочь?

— Сеанс… — выдохнула Валет Бубен.

— Не трать силы, Лотта, — вмешался Валет Пик. — Я сам все объясню.

Он встал и продолжил:

— Это все хозяин и его сеансы, — мрачно заключил он. — Чудо исцеления кажется чудом только гостям, но для Шарлотты это выматывающая повинность. Последнее время сеансы все чаще и чаще… Иные приходят за исцелением вне установленного времени, а хозяин принимает всех, у кого есть деньги. Я говорил ему, как все это отражается на Шарлотте, но он и слушать не хочет… Уверен, вы понимаете, мадам, что, если постоянно без всякой передышки излечивать чужие хвори, недолго и самому зачахнуть. Вы сами видите, в каком она состоянии…

Карты начали приоткрываться. Констанцию не удивило, что Каллист Матье не творит чудеса сам, а нашел исполнителей, однако решила уточнить:

— Верно ли я поняла, что исцеляет исключительно Шарлотта, а ваш хозяин только делает вид, что принимает в этом участие?

Валет Пик понуро кивнул.

— А разговоры с мертвыми? Это лишь ваша способность, месье?

— Это не совсем разговоры, — тяжело вздохнул он, словно даже упоминание об этом причиняло ему боль. — Так, обманчивые отголоски, шепот во тьме… Но да, это мое проклятие… Хотя благодаря ему я узнал, кто вы.

— И кто же я?

— Не такая, как все остальные.

— Не понимаю, о чем вы, — невозмутимо ответила Констанция. Свои карты она не спешила раскрывать. — Так можно сказать о ком угодно.

Некоторое время Валет Пик молчал. Из-за того, что прорези для глаз на его маске были скрыты темной сетчатой тканью, невозможно было понять, куда он смотрит.

— Я понимаю, вы не доверяете мне, мадам Циммерн, поэтому я постараюсь быть с вами предельно откровенным, — с этими словами он снял маску, оставшись в капюшоне.

Констанция увидела бледное, изможденное страданиями лицо. Под ясными печальными глазами темнели нездоровые круги. Валету Пик было немногим больше, чем Валету Бубен. Что-то около восемнадцати. Но смотря на него сейчас, Констанция подумала не о сияющей цветущей юности, а о юности мрачной и чахлой, словно загнанной в клетку недуга и тягот.

«Что же такого ужасного выпало на долю этого мальчика, что так отразилось на его облике? — размышляла она. — Неужели все это его необычный дар?»

— Я слышал, что вы очень скрупулезно относитесь к именам, мадам. Особенно к именам истинным. Меня зовут Доминик Делакруа, а ее, — он указал на Валета Бубен, — Шарлотта Фоше. Но в этих стенах мы лишь безликие карты нашего господина, и он играет нами, как ему вздумается... Мы — средства, вернее сказать, инструменты, с помощью которых он добивается своих целей.

Констанция решила, что о ее отношении к именам Доминику нашептали мертвецы, поэтому не стала об этом спрашивать, вместо этого заговорив о другом:

— Если вам так худо живется, отчего же вы не уйдете?

— Мы не можем, — еще сильнее помрачнел юноша, взглянув на возлюбленную. — Вернее, Шарлотта не может, а я не могу оставить ее одну с ним… Видите ли, Лотта — не совсем человек, вернее она человек лишь наполовину. Ее матушка из другого племени, от нее она и унаследовала целительские способности… Я слышал, что вы, жители Альбиона, зовете подобных им фейри. Мать Шарлотты — водная дева. Там, откуда я родом, их называют ламиньями. Они могут выходить и даже подолгу жить на суше, для этого у каждой из них есть…

— Сокровище, — горестно вздохнула Шарлотта, приоткрыв глаза. Затем она свернулась калачиком и закрыла лицо руками. — Он украл его и держит при себе…

Доминик хотел было броситься к возлюбленной, чтобы утешить: он протянул к ней руку, но сдержался. Жестом пригласив Констанцию отойти в противоположный от дивана угол комнаты, он продолжил полушепотом:

— Как вы уже, должно быть, поняли, мадам, ламиньи очень дорожат этим особым предметом, ведь без него им не выжить на суше. Но он же таит для них и опасность: если сокровище окажется в руках человека, он сможет повелевать ламиньей. К несчастью, сокровище Лотты где-то у хозяина. Вдали от него она долго не проживет…

— Вы сказали, что предмет обеспечивает жизнь на суше. Почему бы мадемуазель Фоше просто не уйти на родину матери? Возможно, там она сможет спокойно жить и без него. Вы не думали об этом?

— Мы предполагаем, что так оно и есть, но не уверены в этом наверняка, ведь не всякий предмет зовется сокровищем… Мать Лотты вернулась к своему народу, когда сама Лотта была совсем маленькой, поэтому о себе она знает лишь то немногое, что слышала от отца, и то, о чем догадалась сама. Кроме того, для перехода подойдет не каждый водоем, мадам. Лишь в некоторых местах есть особые ходы. Можно сказать, это редкость… Однажды Лотта так отчаялась, что почти сбежала, и с тех пор хозяин держит ее взаперти.