Красный утес

Глава 14. Четыре подковы

Констанция любила просчитывать все заранее. На выходе из ущелья Дель-Фоллетто их с Кессиди в разных местах поджидало сразу два экипажа: один — легко снаряженный, а второй — нагруженный поклажей и подготовленный для дальней поездки. На первом они приехали, и он остался стоять для отвода глаз. На втором же им предстояло уехать. Возвращаться в деревеньку Коломба Бьянка после истории с графом-шарлатаном Констанция не собиралась.

— И как именно ты намерена помочь семье Остина? — заговорила Кессиди, когда экипаж тронулся. — Неужели заявишься к ним со словами: «Я ваша чудом спасшаяся тетушка. Не спрашивайте, как мне удалось выбраться из потерянного в тумане Амбер-Клифа. И не обращайте внимания, что за эти годы я ни капли не изменилась. Вот вам куча денег, не задумывайтесь об их происхождении». Так, что ли? Или просто подбросишь им деньги без объяснений?

— Дерзи сколько хочешь, — чуть закатила глаза Констанция. —Впрочем, не понимаю, чем ты недовольна? Не ты ли хотела, чтобы я совершала благие дела?

— Благие дела не отменяют совершенных злодеяний, особенно если чередуются с ними.

— Тебе самой еще не надоели эти занудные проповеди? — нарочно зевнула Констанция.

Она хотела добавить что-то еще, но тут на сидении, которое еще мгновение назад было свободным, появился лорд Кёрн.

— Значит, обратно в Англию? — спросил он, не обременяя себя приветствием.

— А у вас ко мне дело, требующее присутствия в другом месте?

— Пока нет. Я пришел лишь затем, чтобы дать вам дружеский совет. Вскоре будет развилка, и кучер наверняка захочет повернуть на западную дорогу. Велите ему ехать по восточной, как бы ни отпирался. Он будет твердить о проклятой таверне, но, уверяю вас, все это не более, чем суеверия.

— Что же это за таверна такая?

— Ничего поэтичного, мисс Редфелс. Зовется «Четыре подковы». Лет пятнадцать назад там случилась пьяная драка, раздутая людской молвой до страшной резни. До сих пор ходят россказни, что весь пол был залит человеческой кровью. На самом же деле таверна перешла в руки неважного хозяина, так что разорение и запустение не заставили себя долго ждать. Вот и вся история, но она слишком скучна. Народ такое не любит. Им подавай скандалы, интриги да всякие ужасы. Чем сочнее, тем лучше. Вы наверняка замечали у некоторых почти болезненную склонность ко всяким байкам. Такие готовы сотрясать свои душонки чем угодно, лишь бы хоть немного разбавить свои серые скучные будни. А ведь нашей братии это только на руку. Вспомните об этом, когда в очередной раз услышите о чьей-нибудь вероломной измене, кровавой потасовке или склоках между власть имущими.

Кёрн оказался прав. Когда Констанция объяснила кучеру, что следует ехать мимо таверны «Четыре подковы», он побледнел и ахнул: «Posto maledetto!»[1] Затем пробормотал что-то своему сменщику, отчего последний вскрикнул: «Trappola mortale!»[2] — и затараторил, безостановочно поминая Господа и Деву Марию.

На ломанном английском первый кучер принялся умолять Констанцию ехать другим путем. Убедившись, что она непреклонна, он понуро согласился и бросил напоследок: «Да убережет нас Господь и Дева Мария от мертвецов, что водятся в этом гиблом месте…»

«Глупцы, — подумала Констанция. — В первую очередь стоит бояться живых, а не мертвых».

Хоть Констанция и решила на всякий случай следить за дорогой, но против обыкновения задремала в пути. Перемещения из своего тела в тело Кессиди и обратно, а также сопутствующая прогулка в мир духов отняли у нее больше сил, чем она ожидала.

Сон ее оборвался резко и мучительно. Содрогнувшись от необъяснимой тревоги, Констанция распахнула глаза и уставилась на Кессиди, которая, судя по заспанному личику, сама только-только проснулась. Тут снаружи послышались звуки какой-то возни, и карета остановилась.

«Разбойники?!» — одновременно подумали они с Кессиди.

«Обращаемся! Сейчас же!» — мысленно скомандовала Констанция, тихонько приоткрыв дверцу кареты.

Обратившись в кошек, они выскользнули в темноту и, никем не замеченные, нырнули в кусты. Из этого укрытия удобно было наблюдать за происходящим.

Разбойников было пятеро. Все молодые, вчерашние мальчишки. Поджарые, темноволосые, лихие. У каждого при себе имелось по белой бусине: у кого в ухе, у кого на шее, у кого на руке. Не найдя внутри кареты пассажиров, они сперва растерялись, но тут кто-то из них, видимо, обратил это в шутку, отчего вся компания весело загоготала. Их речь представляла собой причудливую смесь итальянских и цыганских слов.

«Что теперь?» — донесся до Констанции безмолвный вопрос Кессиди.

«Ждем. Они поплатятся за свою дерзость».

В потайных отделениях кареты лежало много вещей, с которыми Констанция особенно не желала расставаться. Это были как личные памятные вещи вроде дневника, так и магические артефакты вроде эльфийской лиры. Отправляясь за границу, Констанция сперва думала оставить вещи где-нибудь на хранение, но затем решила, что ей будет спокойнее держать их при себе.

Стащив с козел убитых кучеров, разбойники погрузили тела внутрь кареты. Лошадей и экипаж они умело развернули в противоположную сторону, а сами уселись кто на козлах, кто верхом, оставив заднюю часть экипажа без присмотра.

«Это наш шанс! Запрыгнем на запятки! Скорее, пока они не тронулись!» — мысленно передала Констанция своей светлой половине.

Так они и сделали.

***

Констанция понимала, что во время движения экипажа они с Кессиди вполне могли бы попытаться тайком пробраться внутрь, забрать самое ценное и уйти. Но она отвергла этот план, посчитав его уделом слабых. Констанция не собиралась никому уступать. Она желала не только забрать свое, но и отомстить. И не просто, а с размахом и изощренностью.

Тут она услышала в своем сознании голос Кессиди, которая будто бы почувствовала ее темные замыслы:

«Зачем ехать с ними? Если хочешь поквитаться, чего тянуть?»