Красный утес

Глава 1. Благие намерения

Более полувека Констанция и Кессиди скитались по свету, прикрываясь чужими или вымышленными именами и титулами. За это время они многое повидали, многое пережили и многому научились. На их пути попадались самые разные люди и нелюди: злодеи и герои, грешники и праведники, богачи и бедняки…

Констанция наблюдала за жизнью разных слоев общества не только в образе человека, но и в образе кошки. И более всего ее занимала судьба детей. Она воочию узрела всю двоякость их положения: дети были источником счастья и объектом любви, но вместе с этим оставались существами самого низкого сорта, полностью зависевшими от своих родителей или опекунов.

Наглядевшись на детские страдания и измучившись от скитаний, Констанция уверовала, что должна не только обеспечить приютом себя и свою светлую половину, но и тех, кто в этом нуждается. Однако она руководствовалась не только благородными порывами, но и личными интересами. Энергия жизни, сокрытая в детях, была чище и приятнее, чем у большинства взрослых. Даже небольшого ее количества хватало надолго.

Итак, Констанция решила создать приют. Но не где-нибудь, а именно в Амбер-Клифе. И дело было не только в склонности Констанции, но и в колдовском тумане, отделяющем это место от всего остального мира, а также в неприкаянных душах, обитающих там. Все это Констанция собиралась использовать, ведь, изучив древние тексты, она нашла способ, как обмануть проклятие вечных скитаний и как снять запрет на присутствие в Амбер-Клифе.

Чтобы осуществить задуманное, Констанция годами накапливала магическую энергию, забирая ее у тех, кто был ею наделен. Пожалуй, успешной деятельности Констанции в истреблении настоящих ведьм позавидовала бы и испанская инквизиция, и хваленый орден, действовавший в английских землях. Кстати, сам орден довольно быстро зачах и без участия Констанции.

Изо дня в день Констанция педантично шла к своей цели, однако ее расколотая душа не знала покоя. Несмотря на то, что она многого добилась, ей пока так и не удалось вернуть медальон-ключ, отнятый Шейлой. А без него желание Констанции не могло осуществиться.

Приближалось новое столетие. И пусть Констанция давно не придавала особого значения большинству дат, да и времени в целом, но все же надеялась на перемены.

Последний декабрь уходящего века выдался сухим и бесснежным. За окном смеркалось, пел холодные песни ветер. Констанция сидела у камина и по обыкновению читала. Тут в комнате как-то разом помрачнело. Подняв взгляд от книги, Констанция увидела, что в кресле напротив сидит лорд Кёрн. Вид у него был самый что ни на есть заговорщический, разноцветные глаза хитро блестели.

— Говорят, вы хотите открыть приют.

— Говорят? Кто, например? — невозмутимо отозвалась Констанция.

— Некоторые мысли настолько громкие, что их не составляет труда услышать… — так же невозмутимо заметил он. — Вы многого достигли, но, кажется, вам недостает одной маленькой детали. Можете, конечно, и дальше продолжать поиски, ведь времени у вас уйма, в отличие от детей, чьи тяготы вас так занимают… Только задумайтесь, как многие страдают прямо сейчас! Так к чему тратить время, если я могу достать вам ключ от Амбер-Клифа в кратчайшие сроки?

— Что вы хотите за свою помощь? — спросила она, старательно делая вид, что все еще читает.

— О, самую малость. Всего лишь возможность иногда указывать на души, которые надлежит приютить. При этом если я вдруг попрошу выпустить одну из этих душ или все разом обратно в большой мир, то вы это сделаете.

Констанция несколько отрывисто захлопнула книгу, а затем пристально посмотрела на Кёрна и спросила:

— Зачем вам это?

— При всем уважении, мисс Редфелс, у меня свои мотивы, которые я предпочитаю никому не раскрывать. Даже вам. Но дабы ваше воображение случайно не нарисовало вам какие-нибудь непотребства вроде объятого пламенем огромного котла с кипящими невинными созданиями или что-нибудь в этом духе, я замечу, что мои интересы далеки от гастрономии. Большинство детей слишком уж чисты и безгрешны. Это не по мне. Так что будьте покойны.

— Раз уж речь зашла о вкусах... Пробыв столько лет вашей иглой, колющей грешников, я до сих пор задаюсь одним вопросом. Пролейте на него свет и тогда можете считать, что мы договорились. Так вот, если все эти люди и так ваши должники, то к чему же форсировать события? В конце концов вы все равно получите их души. Мне интересно, какая вам разница, когда это случится: через пару дней или через несколько лет? Ведь вы бессмертны и в любом случае окажитесь в выигрыше.

— Разница все-таки есть, иначе бы я в свое время не возложил такие обязанности на ваши плечи… Человеческий век хоть и короток, но иные многое успевают за это время. А у грешников есть одно пренеприятнейшее свойство: с годами они порой раскаиваются. И пусть очень немногим удается избежать расплаты, души от раскаяния все же меняются. Бесполезно спорить в хорошую или в плохую сторону. Это дело вкуса. На мой взгляд, они портятся. Пожалуй, отдаленно это можно сравнить с рыбой, что отдает тиной. Есть можно, но удовольствия мало…

Согласившись на предложенные условия, Констанция вытерпела еще одно обжигающе холодное болезненное рукопожатие Кёрна, а затем спросила:

— И как вы намерены достать ключ?

— Это уже моя забота. Возможно, я расскажу вам, когда дело будет сделано. Хорошенько подготовьтесь к возвращению. Ключ будет у вас не позднее, чем через четырнадцать дней.

Откланявшись, Кёрн исчез.