Красный утес

Глава 2. Гиблое место

Экипаж остановился у покосившейся полуразрушенной ограды. Пожилой кучер услужливо открыл дверцу и, шмыгнув носом, протянул:

— Ма-а-аршлэнд-па-а-арк, мисс.

— Далеко ли до господского дома? — спросила Констанция, спустившись на промерзлую землю и оглядевшись.

При входе на территорию поместья стояла только пара пилонов-великанов. Ворот не было. От них остались лишь ржавые заледеневшие петли.

— Около мили, мисс.

Констанцию совсем не прельщала пешая прогулка в такое морозное утро, поэтому она попыталась договориться со стариком, чтобы тот довез ее до самого дома. Но он энергично замотал головой и ответил:

— Нет-нет, мисс. Я вам сразу сказал и скажу еще раз: ни за какие деньги я не въеду на эти земли! Хоть чудеса из королевской сокровищницы мне предложите — я все-равно не соглашусь! Гиблое это место, а в гиблых местах всякое может случится… Пусть я уже не молод, но хочу сохранить свою бессмертную душу при себе. Хватит с меня и того, что из крайней нужды согласился довезти вас сюда… Вот если бы мистер Хилл, благослови Господь его бессмертную душу, еще был жив, я бы, конечно, отвез вас до самого дома, да и сам на порог заглянул бы. Недаром говорят: не дом хозяина красит, а хозяин дом. При нем тут все тихо-мирно было, а как его не стало, так все! Вся нечисть распоясалась…

Старый кучер был единственным, кто согласился отвезти Констанцию до Маршленд-парка и обратно. Настолько дурная шла о поместье слава. Поэтому, убедившись, что старик непреклонен, Констанция условилась с ним о времени обратной поездки и, попрощавшись, ступила во владения семейства Хилл.

Первое, что встретилось ей на пути, была наглухо заколоченная сторожка привратника. От нее тянулась бесконечная буковая аллея. На голых ветвях белела изморозь. На припорошенной снегом дороге багровела неубранная опавшая листва.

Разумеется, Констанция приехала в это запущенное место не просто так. Для того чтобы снять запрет на пребывание в Амбер-Клифе, нужно было провести ритуал над могилой Инес с участием уроженца деревни или его потомка. А члены семьи Хилл и были этими самыми потомками.

В округе о Хиллах говорили неохотно. Все добрым словом поминали почившего главу семейства, мистера Хилла, а вот о его вдове и двух дочерях никто не мог сказать ничего конкретного, кроме того, что живут они крайне уединенно и редко показываются.

Однако кое-что об этой семье Констанция знала намного лучше людей, живших с Хиллами по соседству. Вдову хозяина поместья звали Сьюзан. Ее мать Мэри была родом из Амбер-Клифа, однако она покинула деревушку за несколько лет до того, как туда переехала Констанция. Выйдя замуж за состоятельного человека, Мэри родила Сьюзан. Последняя, в свою очередь, пошла по стопам матери и тоже составила хорошую партию, вступив в союз с мистером Хиллом.

Поначалу Констанция предполагала склонить к участию в ритуале именно Сьюзан, но, узнав о ее дочерях, Энн и Джоан, решила действовать иначе.

Деревья вдруг расступились, и в сизом тумане показалась еще одна пара опутанных сухих плющом пилонов. Они были помельче тех, что стояли при входе, но все равно смотрелись неказисто. Возможно, из-за того, что по обе стороны от них тянулась низенькая туфовая ограда.

Преодолев еще одну границу, Констанция увидела небольшой двухэтажный дом. Не будучи старым, он выглядел крайне неухоженным и каким-то сонным. Штукатурка потрескалась, а кое-где вовсе облупилась. Осмотрев обшарпанный фасад, Констанция вдруг почувствовала, что откуда-то сверху на нее кто-то пристально смотрит. Подняв взгляд на маленькое окно на фронтоне, Констанция заметила, как там, за стеклом, мелькнула чья-то тень.

Констанция подошла к двери, обрамленной замызганными пилястрами. Здесь, чуть покосившись, висел ржавый дверной молоток. Видно, его пытались снять, но так и не смогли. Констанция брезгливо коснулась кольца кончиками пальцев и постучала, но никто не откликнулся. Выждав немного, она постучала еще и еще, но тщетно.

Тут Констанции показалось, словно где-то за дверью скрипнули половицы. Она замерла, ожидая услышать звук приближающихся шагов, но все опять стихло. Стоило Констанции чуть склонить ухо к двери, как та вдруг тихонько приоткрылась сама собой.

Никто не появился на пороге, поэтому Констанция толкнула дверь и шагнула в неосвещенный холл. В ответ на ее негромкое приветствие что-то ухнуло и шевельнулось в одном из темных углов. Затем послышался скрип мебели, вздохи, сдавленное бормотание, полное бранных слов, шаркающие шаги… Наконец из темноты высунулось недружелюбное существо в растрепанном кудрявом парике, съехавшем на бок. От него исходило такое зловоние, что Констанция невольно шагнула назад, к дверному проему.

Одарив Констанцию хмурым взглядом, существо спросило сиплым голосом:

— Вам кого?

— Миссис Хилл, — холодно и четко ответила она, пристально вглядевшись в заплывшее, исчерченное морщинами лицо слуги.

— А-ааа... — задумчиво произнес он, почесав затылок, отчего парик еще сильнее сполз в сторону. — Так она эт… Не принимает никого. Вам, должно быть, к мистеру Мэллори.

Констанция категорично заявила, что желает видеть именно миссис Хилл и никого другого, но слуга только махнул рукой.

— Эт вы ему скажите. Он тут настоящий хозяин. Погодите здесь… Я схожу доложу…

Слуга лениво доковылял до боковой двери, без стеснения почесываясь в самых разных местах, и скрылся за ней. Но не прошло и нескольких мгновений, как он высунулся обратно и спросил:

— А вам эт… Назначено?

— А может быть иначе?! — железным тоном отозвалась Констанция, смерив слугу таким строгим взглядом, что тот не посмел более ничего спрашивать и, несколько раз кивнув, снова исчез за дверью.

Чтобы хоть как-то скрасить ожидание, Констанция окинула взглядом старый заурядный холл, но в полутьме немногое смогла разглядеть. Из стены над лестницей торчало множество крючков. Должно быть, когда-то здесь висели картины, но сейчас не было ни одной.