Красный утес

Глава 3. Тени Маршленд-парка

Выйдя на улицу, Констанция обнаружила вереницу из нескольких зеленых шариков. В них не было записок, поэтому она оставляла их на месте и просто шла по выложенному для нее пути. Так она обогнула дом и вышла к задней двери, оказавшейся незапертой. Далее, следуя за шариками, она поднялась в мансарду. Царящий здесь полумрак нарушала лишь тоненькая полоса света, тянувшаяся по полу от чуть приоткрытой двери. К ней Констанция и направилась.

За дверью оказалась захламленная пыльная комната с круглым окном. Тем самым, на которое Констанция обратила внимание при входе в дом. Значит, именно отсюда некто заметил ее приезд.

Констанция несколько раз окинула взглядом пространство вокруг себя, прежде чем наконец заметила особу, что привела ее сюда. В самом углу, на пыльной банкетке с поломанной ножкой, сидела миниатюрная девушка в бежевом чепце, сильно надвинутом на лицо. Оттого был виден лишь аккуратный подбородок и тонкие губы.

— Вы Энн Хилл, верно? — негромко спросила Констанция. — Это вы просили о помощи?

Девушка дважды кротко кивнула и дрожавшей рукой протянула ей сложенный лист бумаги.

***

Нэн было страшно. Последние полгода вся ее жизнь превратилась в сплошную череду страха.

С самого рождения ей приходилось несладко, но раньше у нее были любящие отец и сестра, а теперь она чувствовала себя одной в целом свете при живой матери.

Она так устала быть узницей в отчем доме, поэтому, увидев в то утро нежданную гостью из окна в мансарде, решила действовать, несмотря ни на что. Тем не менее она совсем не знала эту молодую красивую даму и не представляла, как та отнесется к ней и к ее истории. Но риск был оправдан. В случае успеха она сможет выбраться, а может, даже снискать правосудия. Если же гостья не поверит ей и отвернется от нее, то едва ли ее дела станут еще хуже.

В записке Нэн кратко изложила основную суть своих злоключений. О том, что гибель ее дражайшей сестры Джоан не несчастный случай, а результат преступных деяний одного конкретного лица. О том, что этот человек оклеветал ее, Нэн, перед всеми, в том числе перед матерью, поэтому теперь ее держат взаперти. О том, что ее жизнь постоянно висит на волоске, ведь она единственная, кто может пролить свет на свершенное в Маршленд-парке злодеяние.

На самом деле история Нэн была намного больше, чем может вместить один рукописный лист. За последнее время ее постигло столько ужасов, странностей и чудес, сколько с иными не случается за всю жизнь. Но сейчас было не время и не место для длинных историй.

С содроганием сердца Нэн смотрела, как незнакомка читает ее незатейливое послание. Ей показалось, что время тянется преступно медленно. Она прислушивалась к каждому шороху внизу, боясь, что вот-вот сюда зайдет кто-нибудь из домашних. Но все было тихо.

Наконец гостья закончила читать и посмотрела на нее спокойным непроницаемым взглядом. В нем не было ни осуждения, ни сочувствия.

— Я вам верю.

Не успела Нэн облегченно вздохнуть и покрыть заранее приготовленную грифельную доску словами благодарности (хоть она и могла говорить, но ужасно стеснялась), как дама продолжила:

— Полагаю, мы можем помочь друг другу. Я сейчас же увезу вас отсюда и позабочусь о том, чтобы виновный поплатился за свои злодеяния, но взамен вы должны кое-что для меня сделать.

Что-то в этих словах и самой гостье насторожило Нэн, поэтому она написала:

«Ради правосудия я сделаю все что угодно, если это не противоречит законам Божьим».

— О нет, мисс Хилл. На этот счет можете быть покойны, — отозвалась незнакомка, чуть улыбнувшись уголком губ, но ее глаза остались непроницаемо холодны. — От вас не потребуется ничего предосудительного. Вам всего лишь нужно будет сопроводить меня в одну деревушку, чтобы навестить могилу давно почившей особы и произнести над ней несколько невинных слов. Все подробности я расскажу позднее, как только мы выберемся отсюда.

Нэн задумалась. В голове крутилось множество вопросов, но она понимала, что едва ли сможет задать больше двух-трех. Подсознательно Нэн уловила, что ей предлагают кота в мешке, но это был ее единственный шанс выбраться. Ей казалось, что остаться в поместье — это все равно, что сдаться на милость врагу и ждать очередного покушения, а в конце концов безвременной кончины. Ее уже пытались отравить и задушить подушкой во сне, а сейчас надеялись попросту сгноить взаперти…

Словно прочитав ее тревожные мысли, дама добавила:

— Решайтесь, мисс Хилл. Вам опасно здесь оставаться. А виновный должен понести наказание.

В смятении Нэн написала один из вопросов:

«Что будет после поездки?»

— Вы будете свободны. Если захотите, вернетесь сюда, к своей матушке. Или отправитесь куда-то еще.

Нэн колебалась. Все происходило слишком быстро и складывалось подозрительно благоприятно. Она тщетно пыталась понять, в чем подвох и что кроется за странными условиями, поставленными гостьей. С чего бы незнакомке вообще принимать такое участие в ее судьбе? Не слишком ли легко она поверила ей, даже не потребовав доказательств?

Не в силах ни согласиться, ни отказаться, Нэн вгляделась в прекрасное лицо загадочной гостьи. Внезапно непроницаемый взгляд сменился сочувствующим, а весь ее облик преисполнился какой-то живительной цветущей благодати.

— Дорогая, — ласково сказала она, бережно коснувшись ее плеча, — я могу только представить, как нелегко вам пришлось. Позвольте же помочь вам. Я понимаю, мы друг друга почти не знаем. Но ведь вы уже доверились мне, когда попросили о помощи.

Нэн, знавшая со стороны других в основном одну только грубость и презрение, не осталась равнодушной к столь сердечному обращению. Ее подозрения ослабли. А в сердце проснулась надежда. Решившись, она написала:

«Я согласна ехать с вами. Как вас зовут?»

— Меня зовут мисс Редфелс.

Пока Нэн с благодарностью пожимала изящную ладонь своей новой знакомой, та продолжила: