Красный утес

Глава 4. Всего лишь чей-то сон

Эндрю Мэллори не мог уснуть. Он все ворочался и ворочался на кушетке в кабинете покойного мистера Хилла, который давно считал своим, и никак не мог устроиться.

После отъезда этой странной женщины, представившейся директрисой неизвестного ему пансиона, с ним творилось что-то непонятное. Ему было очень холодно, особенно в голове, его мозги будто одеревенели. Он с трудом соображал. Еще и время шло какими-то скачками. То полчаса тянулись невыносимо медленно, то несколько часов пролетали словно пять минут.

Мэллори бесконечно прокручивал в голове события этого злополучного утра и всякий раз терялся. Ему казалось, что он упускает что-то важное, но чем сильнее он напрягал извилины, тем дальше ускользала разгадка. Он совершенно не понимал, что на него нашло тогда, на буковой аллее. Почему он вдруг стал безвольным, когда нужно было действовать? Ведь эта проходимка просто приехала и увезла Нэн, а он ничего не смог сделать, чтобы помешать ей.

Эта женщина одним лишь прикосновением что-то сотворила с ним… А затем еще и выставила умалишенным. Но нет, его так просто не провести! Мэллори знал, что уж кто-кто, а он не сумасшедший… По крайней мере не был таковым до сего дня. Что, если нездоровая атмосфера Маршленд-парка как-то повлияла на него? Ведь в этом проклятом месте все в некоторой степени не в себе…

А то, что эта женщина сказала про Джоан?! Все это выглядело какой-то издевкой! Что ей известно? Или лучше сказать: как много ей известно?! Неужели мерзавка Нэн, вечно путавшаяся у него под ногами, умудрилась ей все рассказать?

Впрочем, даже если так, то ему все равно ничего не грозит. У девчонки нет доказательств. Да и кто поверит косоглазой косноязычной уродине? Чтобы они ни предприняли, уж он-то сумеет выйти сухим из воды.

«Если только… — подумал Мэллори, нервно сглотнув и в очередной раз перевернувшись на другой бок. — Если только не нашлось мое последнее письмо».

После смерти Джоан он постарался уничтожить все, что могло бы отбросить на него тень подозрения. Но последнее письмо, что он отдал ей накануне трагедии, бесследно исчезло. Мэллори обыскал весь дом бесчисленное количество раз, в особенности комнату сестер Хилл, но не нашел его. В конце концов он смирился и перестал его искать, ведь ему удалось обставить все так, будто это Нэн столкнула Джоан с лестницы, и никто не сомневался в этой версии. А Нэн — единственная, кто теоретически мог знать о письме, оказалась в заточении.

Но теперь, стоило ему припомнить это треклятое письмо, как его окатило новой волной беспокойства. В нынешних обстоятельствах лишь оно представляло для него опасность и могло как минимум подпортить его безупречную репутацию. Мэллори не помнил письма дословно, но так и не забыл основное его содержание. В нем он в очередной раз излил все свои чувства по отношению к Джоан, а также упрекал ее в жестокосердии и грозился сделать что-нибудь с собой, с ней или с окружающими, если она не сжалится над ним.

Джоан… Эта маленькая сладкоголосая чертовка не давала ему покоя даже после смерти. Порой Мэллори не верилось, что ее и вправду больше нет. Как назло, после утреннего инцидента это впечатление только усилилось. Прежде чем лечь в кабинете, Мэллори полдня бродил по поместью как неприкаянный, несколько раз подходил к скульптуре Джоан у померанцевого домика. Как будто затем, чтобы убедиться, что она действительно мертва. Но сама по себе скульптура ничего не доказывала. Черт бы побрал Сьюзан! Это из-за нее Джоан похоронили в саду, словно умершего домашнего зверька, и даже не поставили надгробия. А Мэллори стало бы намного легче, если бы он увидел его. Он впал в такое смятение, что готов был копать, лишь бы увидеть гроб, но земля слишком промерзла.

Джоан… Все могло сложиться иначе, если бы не ее упрямая взбалмошная натура. Несмотря на юный возраст, она была настоящей кокеткой. Должно быть, ее забавляло дразнить его. Но стоило Мэллори перейти к более открытым решительным действиям, как Джоан тут же натягивала личину целомудрия, становилась холодной и неприветливой… В конце концов, он лишь жертва ее женского коварства.

Внезапно мысли Мэллори прервал знакомый голос, заставивший его содрогнуться:

— Как вы себя чувствуете, сэр?

Этот голос, его тональность и сама фраза. Все было точно так же, как в тот день, когда…

Он резко сел, ожидая, что никого не увидит в комнате. Но он увидел.

Джоан стояла на пороге в светлом домашнем платье и смотрела на него с печалью и сожалением.

Все это уже происходило… На мгновение Мэллори показалось, что он каким-то неведомым образом вернулся в прошлое. Но затем вспомнил, что в день гибели Джоан он сказался больным и много часов просидел в своей комнате, а перед тем, как случилось непоправимое, она зашла проведать его… Но сейчас они были в кабинете.

Видимо, он слишком долго не отзывался, поэтому Джоан сказала, чуть нахмурившись:

— С вашей стороны очень жестоко наказывать меня молчанием в такой момент. Я не должна была сюда приходить, но пришла... Я тревожусь за вас и страдаю оттого, что мой отказ, возможно, и стал причиной вашего недомогания. Но вы должны меня понять…

— Т-тебя здесь нет! — выпалил он, желая прервать это невыносимое повторение. — Мне все это только кажется! А может быть, снится!

— Вы не в себе… — пробормотала она испуганно, но затем вдруг сделалась удивительно спокойной и продолжила отрешенным тоном: — Впрочем, может, вы и правы. И все вокруг всего лишь чей-то сон. Но даже если так, то знайте, что я здесь и никогда не покидала это место надолго.

— Хватит! — завопил Мэллори, схватив со стола медную коробочку, в которой помещались чернильница с песочницей, и швырнув ее под ноги Джоан.

Тут же раздался омерзительный лязг. Это коробочка, ударившись о дверной косяк, грохнулась на пол. Пол у двери тонул во мраке, поэтому Мэллори не смог увидеть ее падение, но по звуку ему показалось, словно она пролетела сквозь Джоан. Для Мэллори этого было более, чем достаточно.