Красный утес

Глава 7. Отверженная

Очнувшись, Гробовщик вскочил на ноги и схватился за шею. Вид у него был одновременно потерянный и изумленный. Некоторое время он встревоженно таращился на Констанцию, а затем негромко спросил:

— Что вы со мной сделали?

— Ничего, о чем вам следовало бы жалеть, — хмыкнула она, припомнив свое перерождение. — Теперь я ваша хозяйка. Служите мне верой и правдой и будете довольны. Впрочем, выбора у вас нет. Но я уверена, что из вас получится прекрасный пес, раз вы были в компании тех призрачных дворняг… У меня для вас первое поручение. Идемте, расскажу по дороге.

Ранее Констанция предполагала, что Кессиди отправится в дубовую рощу одна, однако, обзаведясь таким слугой, как Гробовщик, решила изменить план.

Когда они приблизились к храму, Гробовщик вдруг остановился.

— Дальше не могу, госпожа, — виновато пробормотал он. — Дальше святая земля, пронизанная божьей благодатью. Нужно очень много времени или особые условия, чтобы она совсем иссякла. Так что к храму мне пока ходу нет. Если позволите, я подожду вас тут.

Зайдя в храм, Констанция подозвала к себе Кессиди и сказала:

— Пора навестить наших маленьких друзей в дубовой роще. Я позаботилась о том, чтобы тебе не пришлось тащиться туда в одиночку, но основная роль по-прежнему за тобой.

— И кто же пойдет со мной? — без энтузиазма спросила она.

— Наш старый знакомый. Пока мы скитались по свету, он служил фейри, а теперь встал на нашу сторону. Сейчас ты его увидишь, а пока слушай, как все будет…

Кессиди лишь вздохнула, но выслушала замысел Констанции.

Когда они вышли из храма и вдали показалась неподвижная вытянутая фигура Гробовщика, Кессиди резко остановилась.

— Это он и есть? — полушепотом спросила она, не сводя с него настороженного взгляда.

— Это он, — подтвердила Констанция, сдержав улыбку.

— И кто он?

— Сейчас подойдем ближе, и сама увидишь.

Но светлая половина не двинулась с места и хмуро уставилась на Констанцию, как бы мысленно спрашивая: «К чему вся эта нелепая загадка?»

— Идем, Кесси, — взяв за руку, Констанция потащила ее за собой. — Ты хорошо играешь испуг, но прибереги это для фейри.

В ответ Кессиди фыркнула, но не отняла руки.

Они подошли к Гробовщику. Тот стоял с опущенной головой, застылый и безучастный. С небольшим запозданием он все-таки двинулся: отрывисто приподнял шляпу и коротко поклонился.

— Ну что, Кесси? Узнаешь? — холодно спросила Констанция так, словно они нашли давно потерянную вещь, о которой успели позабыть.

Кессиди холодно покачала головой.

— Покажите ей свое лицо, сэр.

Гробовщик снял шляпу и немного спустил капюшон, открыв лицо. Светлая половина вздрогнула то ли от страха, то ли от отвращения, но не отвела взгляда, а наоборот, внимательно всмотрелась в наружность Гробовщика.

— Боже! — вдруг ахнула Кессиди. — Неужели это вы, Джон? Это чудо, что вы еще живы!

— Никакое это не чудо, а магия фейри. Они сделали так, что он не может упокоиться. Стоит ему умереть, как он воскресает. Я бы продемонстрировала, но нам сейчас не до этого... И кстати, теперь он зовется Гробовщиком, так что изволь обращаться к нему именно так. «Гробовщик» звучит намного интереснее, чем скучный безликий «Джон», да и подходит ему куда больше, не правда ли?

Констанция еще раз повторила им план и, простившись, направилась обратно к храму.

***

Нэн сидела на одной из скамей храма, когда вернулась мисс Редфелс.

— Что ж, мисс Хилл. Вы выполнили свою часть нашей договоренности, а я выполнила свою: виновный в гибели вашей сестры получил по заслугам, а вам более ничто не угрожает. Теперь вы свободны… Полагаю, вы хотите вернуться в Маршленд-парк?

Нэн кротко кивнула, хотя и не была уверена. Сейчас она в принципе слабо представляла, куда ей лучше отправиться и что вообще делать дальше. Она так долго желала выбраться из отчего дома, и теперь ей было странно не только возвращаться туда, но и осознавать, что ее короткое путешествие подошло к концу.

Но если ее место не в Маршленд-парке, то где? Нэн сомневалась, что в этом мире сыщется такой уголок, где она могла бы рассчитывать на тихую спокойную жизнь. Наблюдая за другими людьми из окна экипажа, Нэн пришла к выводу, что вряд ли ей хоть когда-нибудь удастся прижиться в обществе так же, как остальным. Куда бы она ни пошла, она везде и всегда будет не такой, как все.

Возвращение в Маршленд-парк казалось ей безрадостным, но там все было привычно и знакомо, там она давно выучилась выживать. В каком-то смысле Нэн нравилось быть невидимкой. Это давало ей чувство защищенности и покоя.

Кроме того, она надеялась, что теперь, в отсутствие Мэллори, она наконец-то сможет достучаться до матушки. Возможно, ей даже удастся вернуть некоторых благонадежных слуг, работавших в доме до того, как всем стал заправлять Мэллори.

— Я так и думала, — несколько разочарованно отозвалась мисс Редфелс. — Если таково ваше желание, да будет так. Вы уже достаточно взрослая, чтобы сама решать свою судьбу. Хотя, признаюсь, мы с Кессиди успели к вам привязаться…

«Это взаимно», — хотела ответить Нэн, но не решилась прервать свою благодетельницу.

— Не знаю, говорила ли она вам, но я собираюсь благоустроить это запущенное место и открыть детский приют.

На это Нэн ответила, написав на грифельной доске:

«Это благое дело».

— Разумеется, ведь в мире столько одиноких потерянных душ… Но, как вы понимаете, одной мне не справиться. Мне бы пригодился кто-нибудь вроде вас для помощи по хозяйству и для дополнительного незаметного присмотра за детьми. Вы никогда не думали о такой работе, мисс Хилл? Это дало бы вам самостоятельность и независимость от вашей семьи. Конечно, работа не из легких, требует ответственности и пунктуальности, но и условия хорошие. Помимо жалования, еще и уютный кров, и пропитание… Впрочем, о чем это я? Вы уже все решили, и я не смею вам ничего навязывать. Вы сейчас же отправитесь в Маршленд-парк.