Красный вампир

Глава 7

В тяжелую дубовую дверь вкрадчиво постучали. Ростислав Александрович, сидевший в высоком резном кресле за массивным столом обитым темно-малиновым сукном, сухо щелкнул длинными пальцами. Дверь тотчас отворилась.

В кабинет Гневанского, грациозно ступая по мягкому персидскому ковру, вошла фрау Ландау. Следом за ней в дверях показался шлейф ароматного папиросного дыма, в котором кутались толстенький Станислав Константинович и рослый поручик. Вошедшие молча расселись в глубоких байроновских креслах. Марта Генриховна изящным движением закинула ногу на ногу. Гневанский внимательно оглядел гостей и вновь щелкнул пальцами, чтобы закрыть дверь. В кабинете повисла тишина.

– Мои дорогие соратники, –  наконец нарушил молчание граф, –  сегодня мы собрались не только ради забав и увеселений. Я, безусловно, очень рад вновь видеть своими гостями Вас, любезный Станислав Константинович, и Вас, милейшая Марта Генриховна. Прошедшие годы размолвки – ничто по сравнению с теми испытаниями, с которыми, возможно, нам придется столкнуться в ближайшее время.

–  Что ж, Ростислав, я тоже рада Вас видеть в добром здравии. Как я понимаю, Вы не просто так собрали нас именно сейчас. Я готова выслушать Вас. Говорите. – Марта Генриховна закусила край мундштука и с внимательным прищуром остановила взгляд на переносице графа.

–  Друзья, я буду говорить откровенно. Меня достаточно сильно волнуют события, которые происходят в Европе последние несколько лет, и в том числе в России. Безумные люди развязали кровавую мировую бойню, в стране пала монархия, к власти пришли министры, плохо понимающие, что с этой властью делать. С каждым днем народная толпа, эти грязные и ничтожные свиньи, становится все более неуправляемы. Провозглашенные новым правительством демократические свободы ведут вовсе не к упорядочению жизни, а несут в себе лишь хаос и разруху. Я уже давно…

–  Дорогой Ростислав Александрович, позвольте Вас прервать. – Из глубины кресла зазвучал вкрадчивый голос Станислава Константиновича. – Все мы – ну, может быть, за исключением Георга – прекрасно осведомлены о Ваших, так сказать, политических убеждениях. Поэтому давайте перейдем сразу к делу…

–  Нет уж, любезный Станислав Константинович, я должен в полной мере озвучить свою позицию для лучшего понимания проблемы! – Гневанский слегка повысил голос. – Однако, раз уж Вы упомянули имя еще одного нашего гостя, я хотел бы кое-что уточнить…

Гневанский оборотился к молчаливо сидевшему поручику и продолжил.

–  Вы, многоуважаемый Георгий Яковлевич, что, изволите по военному ведомству служить? Вас разве не смущают эти серебристые погоны и кокарда на фуражке? Вы бы, милейший, еще георгиевский крест на себя нацепили! – Было явно видно, что графа сильно раздражал внешний вид Ленца. – Хотя Вы и достаточно молоды по сравнению с нами, но уже вполне должны осознавать, что соотносить себя с людской властью и ее структурами для нас категорически неприемлемо…

–  Вот как? – Ленц бросил в сторону Гневанского быстрый и дерзкий взгляд. – Я уже заметил, любезный граф, что Вы изволите проповедовать ваше мнение каждому встречному. Видимо, Вам совершенно неинтересно, почему я ношу эту форму и для чего я приехал сюда, заметьте, граф, по Вашему же приглашению, любезно переданному мне паном Седлецким!

Лицо Гневанского перекосила страшная гримаса. Он вскочил из-за стола, поднялся с кресла и поручик, надрывно скрипнув портупеями. Марта Генриховна при этом заметно оживилась – ей доставляло видимое удовольствие наблюдать за словесной перепалкой двух мужчин. Станислав Константинович, подавшись вперед, неожиданно зычным голосом  гаркнул:

- Сядь сейчас же, Георг! Молчи!

Поручик зло потупился и мгновение спустя шумно плюхнулся в кресло. Усевшись, он закинул ногу на ногу и демонстративно принялся разглядывать до блеска начищенный носок своего сапога. Гневанский, справившись с эмоциями, остался стоять.

–  Дорогой Ростислав Александрович, я прошу простить эту молодую горячность Георга. Он приехал издалека, и… мы все с радостью выслушаем продолжение Вашей речи, –  голос Станислава Константиновича вновь зазвучал мягко и вкрадчиво. Гневанский глубоко вздохнул пару раз и продолжил.

–  Как я уже говорил, для нас наступили тяжелые времена. Определенный миропорядок, созданный человеческой властью, социальные и экономические устои –  все это претерпевает кардинальные изменения, и этот процесс развивается настолько стремительно, что создает определенную угрозу нашему существованию. И это не напрасные опасения, поверьте мне, моему чутью…

Граф замолчал и отвернулся в сторону. На несколько секунд кабинет затопила могильная тишина. Даже звуки разудалой мазурки и топот танцующих не доносился из залы.

–  И, тем не менее, дорогой Ростислав Александрович, –  мелодично замурлыкал из глубины кресла Станислав Константинович, – мы не можем не обратить внимание на тот факт, что, возможно, впервые в истории нам представляется привлекательная и, хе-хе, дерзкая возможность взять контроль над всеми процессами в свои руки! В России нестабильно –  но нестабильно везде. Я имею надежные источники в Финляндском княжестве, среди румын и кавказских горцев, а также очень тесно общаюсь с польскими патриотами… Если войти в прямые сношения с власть предержащими, мы лишь укрепим свое положение!