Красный зонт

Глава 11. Наказание

Сразу же после рождения наследнику выделялся отдельный дворец, штат евнухов, кормилиц, служанок. Лина настояла, чтобы он располагался неподалеку от ее дворца, потому что не желала расставаться с сыном. Но и нарушать правила, установленные уже как десятки лет не смогла. Ребенок не находился рядом. Ей не позволили кормить ребенка, и туго перетягивали грудь, чтобы молоко скорее пропало. В итоге началась лихорадка, которая длилась несколько дней.

Потекли бесконечные дни ожидания. Потому что ей настоятельно не рекомендовалось подниматься. «Телу нужен отдых» твердил лекарь, ему вторил Люжун, который невзирая на сетования матери приходил к своей возлюбленной каждый раз как выдавалась такая возможность.

Тепло уже во всю разливалось по Поднебесной. Трава зазеленела, в сад появились первые цветы, появились первые насекомые, пчелы и бабочки. Чтобы хоть как-то себя занять Лина читала наставления.

Сидя возле открытого окна она в очередной раз углубилась в текст. Понимая, что наставления просто список рекомендаций. Почитание родителей, вот основная мысль текста, причем Небо считалось родителем императора, ему он и возносил основную сыновью почесть. Вздохнула. Возможно в этом и есть сила китайцев, ведь они настолько высоко ценят свое прошлое.

Пока она не станет императрицей ей придется мириться со многими вещами, которые ей кажутся неприемлемыми, например, воспитание наследника престола. Пока она простая наложница воспитанием заниматься не может, так как основным родителем считается вдовствующая императрица этим занимается она. Именно она нанимает людей для того, чтобы ухаживать за наследником, а потом, когда придет время, именно она найдет учителей для него.

Отложила трактат. В последнее время ей было тяжело сдерживать свои эмоции. Слишком многое навалилось. Рождение ребенка, которого почти сразу же отобрали у нее. Видит она его слишком редко, из-за чего стала раздражительной и плаксивой. Вот и сейчас не заметила, как по щекам потекли непрошенные слезы.

Двери открыли и вошла мать императора. Величественно встала посреди комнаты и холодно посмотрела на притихшую Лину.

– Слезы? – ее голос оказался такими же холодным, как и взгляд. – Неприемлемая мягкость.

– Что? – переспросила Лина. – Что вы только что сказали?

– Проливать слезы в твоем случае глупо. – фыркнула вдовствующая императрица. – Ты любимица сына Неба, родила ему здорового наследника. Он настаивает на вашей свадьбе. Чего же ты проливаешь слезы?

– Я? – на глаза упала темная пелена. Лина поднялась и встала напротив женщины. – По-вашему, у матери, которую лишили ее ребенка, и которого она видит от силы пару раз в день, нет поводов для слез. – она посмотрела на свою руку, в которой все еще был трактат, и в раздражении отшвырнула его в сторону. – Вы отобрали у меня единственное, что приносит мне радость в этой тюрьме. – ее голос сорвался на крик. Императрица холодно улыбнулась, но на лице не отразилось ни единой эмоции.

– Возмутительная расточительность. – она проследила взглядом за полетом книги. – Евнух Ли. – она даже не повысила голос, двери открылись и вошел один из ее евнухов. – Наложница Хэ позволила себе повысить на меня голос и более того бросить на пол ценнейшее произведение. – евнух посмотрел на Лину с осуждением и поднял книгу, аккуратно расправляя страницы, которые слегка замялись. – какое наказание ей полагается за подобные проступки.

– Не менее десяти ударов палками, ваше величество. – склонился в поклоне евнух, прижимая книгу в груди. Лина шумно вдохнула.

– Подумай хорошенько, что именно ты хочешь сейчас сказать. – повелительно подняла руку гостья. – Потому что наказание может измениться в большую сторону.

– Простите?

– Евнух Ли, наложницу Хэ следует наказать десятью ударами палок за неподобающее и неуважительное отношение к матери Сына Неба и повреждение имущества дворца. – она холодно улыбнулась. – выполняйте немедленно.

– Слушаюсь. – в дверь вошли двое евнухов ниже рангом и встали по обе стороны от Лины.

– Вы не посмеете? – возмутилась она. Они схватили на локти и потащили к выходу. – Отпустите меня! Нет! ­– Ее вывели во двор ее дворца, кто-то уже принес широкую лавку. – Не смейте! – начала вырываться Лина, но ее никто не слушал. Ее собственные слуги в немом ужасе смотрели на происходящее, не смея возразить или вмешаться.

С девушки сняли верхнее ханьфу, положили на лавку животом, две служанки держали ее руки и ноги. Отчаянно вырывавшаяся, девушка не заметила, как сбоку подошел один из евнухов с палкой шириной в три пальца и замахнулся. Удар был сильным. Громко вскрикнув, Лина застонала, подняла голову и посмотрела на вдовствующую-императрицу, которая стояла перед ней. На ее лице женщины появилась торжествующая улыбка, она наслаждалась ее болью. Новый удар вырвал очередной крик. Спина горела от боли. Лина не сводила взгляда с полного торжества лица. Снова удар, в глазах потемнело. Стиснула зубы и опустила голову. Удар. Еще один. Она почувствовала, как хрустнуло ребро, резкая боль прорезала правый бок. Еще один. Голова уже не соображала, что к чему, сознание постепенно ускользало.

– Прекратите. – на пороге ее дворца появился император, его голос она слышала сквозь вату. Темнота.