Красота души

7. Чужой город, чужие люди

Нина документы получила. Утром следующего дня она уже шла по улицам незнакомого города, тихим и немноголюдным, особенно по сравнению с суматошными московскими. Чемодан она оставила в камере хранения и теперь шла только с небольшой сумкой, внимательно разглядывая названия улиц и номера домов. Наконец, она нашла больницу, в которой собиралась работать.

Здание было старое, обшарпанное как снаружи, так и внутри. Нина шла по полутемному узкому коридору, пока не нашла дверь, тоже обшарпанную, с простенькой табличкой «Главврач».

Нина приоткрыла дверь в кабинет:

– Можно?

В кабинете, скромном, но по-домашнему уютном, на окне висели затейливые занавесочки, подоконник был уставлен горшками с комнатными растениями.

Главврачом оказалась простоватая круглолицая женщина лет пятидесяти, похожая на домохозяйку или повара в школьной столовой, но никак не на главврача больницы. Главврач внимательно изучала документы Нины, спросила равнодушно:

– Издалёка к нам?

– Из Москвы, – терпеливо ответила Нина.

– Чего ж тебе не сиделось там, в Москве?

Нина промолчала. Главврач отложила паспорт, взяла трудовую книжку.

– Замужем?

– Нет, – снова терпеливо ответила Нина, хотя вопрос был явно лишним – главврач только что просмотрела ее паспорт и видела, что штампа о браке нет.

– Здесь тоже не выйдешь. У нас молодые, красивые, работящие, и то в девках сидят. А тебе ведь уже, наверное, четвертый десяток пошел?

– Мне тридцать. В паспорте есть дата рождения.

– Ну, я и говорю, – кивнула главврач.

– Я сюда приехала не мужа искать, а работать. Почему вы думаете, что я не работящая? – еле сдерживаясь, возразила Нина.

– Да нежная ты больно, – бесстрастно пояснила главврач. – Мешок картошки ведь не подымешь?

– Н-нет. А… зачем его поднимать?

Главврач отложила документы в сторону, равнодушно посмотрела на Нину.

– Все понятно, – сделала она вывод. – Ночной медсестрой пойдешь?

– Почему медсестрой? У меня диплом врача, у вас есть вакансия, я точно знаю, – волнуясь, сказала Нина.

– Вакансия есть. Ну и что? Почему я должна отдать ее именно тебе? Только приехала, мы тебя знать не знаем.

– Вы только что посмотрели все мои документы. Я работала завотделением в московской клинике.

– Да, прочитала. В клинике Доброва. Слыхала о таком. Ты ему часом не родственница?

– Нет. Просто однофамилица, – решилась солгать Нина. Ведь она собирается выяснить, на что способна она сама, без протекции могущественного папы.

– Тем более, – пожала плечами главврач. – Из такой клиники, с такой должности по своей воле не уходят. Значит, что-то натворила.

– Ладно, оформляйте медсестрой, – согласилась Нина. «Это все, чего я могу добиться сама.»

– Вот и молодец, – похвалила ее главврач, но тоже как-то равнодушно. – Ты поработай, присмотрись, а мы к тебе присмотримся. Может, и возьмем врачом. Как себя покажешь. Только мужа тут не найдешь. Не надейся.

– Не нужен мне никто. Была у меня любовь. Хватит, – печально сказала Нина.

Главврач посмотрела на Нину заинтересованно.

– Что же с ним сталось? С любовью-то? – спросила она с любопытством.

– Умерла моя любовь, – рассеянно произнесла Нина, вспоминая жуткий скандал на церемонии бракосочетания, после которого ее чувство к Косте померкло.

– Да ты что? Вот горе-то, – ахнула главврач.

* * *

Нина решила снять квартиру поближе к больнице. Это оказалось делом вполне реальным. Квартирка хоть и была крошечной, с более чем скромной мебелью, но Нину все устраивало. Хозяин квартирки, хмурый и ворчливый старик лет под восемьдесят, ходил по комнате, стуча тростью, и отдавал распоряжения командным хриплым голосом.

– Я напротив живу, вон в том доме, – показал он через окно на соседний дом. – Не вздумай безобразничать. Все увижу.

Нина пожала плечами. Безобразничать она не собиралась.

– Это моя квартира, – сообщил ей старик. – А я в дочкиной пока живу. У нее побольше, и ванна лучше. У меня дочка – ого! В Америке! Няней работает. Во какая! – заявил он, гордясь достижениями своей дочери.

– Я тоже стажировалась за границей, – сказала Нина.

На старика ее слова не произвели никакого впечатления.

– Дочка у меня умница, – с гордостью произнес он и ушел, стуча тростью.

Нина осталась одна. В чужой квартире – с чужой мебелью, с чужими запахами. Она побродила по квартирке, потом села на старый диван и тоскливо задумалась о том, что ехать ей сюда, пожалуй, не стоило.