Красота души

10. Первое дежурство. Утро

После бессонной ночи давала знать о себе усталость, но Нина счастливо улыбалась, аккуратно расставляя коробки с медикаментами в стеклянном шкафу. Услышав за спиной подозрительный шорох, обернулась. По коридору торопливо семенили миловидная молодая женщина и девочка лет пяти. Женщина обеими руками бережно держала большой пакет.

– Вы на консультацию? – спросила Нина.

– Нам бы к Ладыгину, в восьмую палату, – просительно сказала женщина.

– Посещения после четырех, – сухо ответила Нина.

– Знаю. После четырех я не могу. Мы быстренько.

– Нет, извините, нельзя. Скоро обход.

– Обход еще не скоро, – со знанием дела сообщила посетительница. – Пока все врачи придут. Мы же каждое утро забегаем. Пожалуйста.

Нина неопределенно пожала плечами. Женщина восприняла этот жест как разрешение и заторопилась в восьмую палату, бормоча на ходу:

– Вот спасибочки.

Девочка побежала за ней.

Нина хмуро смотрела им вслед.

В коридоре появилась главврач с большой хозяйственной сумкой в руке, приостановилась, спросила равнодушно:

– Как первое дежурство?

– Все хорошо. Все назначения выполнены, – отрапортовала Нина.

Из восьмой палаты вышли посетители, уже без пакета. Нина виновато взглянула на главврача. Пропустила в неурочное время! Но главврач смотрела на них спокойно и грустно.

Женщина и девочка, все так же тихо и быстро семеня, приблизились к ним.

– Доброе утречко, Марья Петровна, – сказала женщина. – Мы тихонечко, мы как мышки. Все, уже убегаем.

– Эх, вы, мыши, – вздохнула главврач.

* * *

Нина вошла в палату номер восемь, стараясь быть строгой, спокойной и выдержанной. Обычная проверка.

На тумбочке возле кровати Егора стояла большая банка с компотом и тарелка, на которой возвышалась внушительная горка оладий. Егор и Коля ели их, запивая компотом. Коля ухаживал за Егором: подливал компот из банки, совал ему в руки очередной оладушек, помогал поставить кружку на тумбочку, а не мимо нее. У Нины сжалось сердце, когда она увидела эту трогательную картину, но заговорила она сухо и официально:

– Доброе утро. Уже завтракаете?

Услышав ее голос, Егор оживился:

– Ниночка! Угощайся. Оладушки – объеденье. Алена напекла. Каждое утро – то пироги, то оладушки. Закормила совсем.

– Спасибо, дома позавтракаю, – строго произнесла Нина, которой почему-то совершенно не нравилось присутствие в жизни этого симпатичного человека миловидной жены Алены и дочки. – Мое дежурство кончается. Не забудьте навести порядок до обхода.

Коля согласно промычал с набитым ртом.

– Ладыгин, вас это тоже касается, – сказала она, не в состоянии вот так просто повернуться и уйти. Хотелось еще хоть немного побыть здесь, рядом с ним.

– Так официально, по фамилии, на «вы», – огорченно произнес Егор. – После того, как мы вместе провели ночь…

Коля слегка подавился оладушком, закашлялся. Нина вспыхнула, не зная, что ответить и нужно ли вообще отвечать.

– Нина, а вы какие пироги печете? – дружелюбно поинтересовался Егор.

– Я, вообще-то, училась на хирурга, – сообщила она.

– А что, хирургам печь нельзя? – искренне удивился Егор.

– Наверное, надо пальцы беречь, – вмешался Коля. – У меня друган на скрипке играл. Его мама ему все запрещала: чтобы пальцы не испортить.

Нина с нежностью смотрела на Егора, неловко обращающегося с кружкой и оладьями. Все равно он ее не видит, а Коле нет дела до ее взглядов. Ей было так хорошо здесь, в восьмой палате. Домой, точнее, в съемную квартирку, уходить не хотелось.