Красота души

12. Второе дежурство

Перед очередным дежурством Нина пришла в больницу пораньше, чтобы застать главврача.

– Здравствуйте, Марья Петровна, – сказала она, входя в кабинет.

Главврач пила чай. На столе среди разбросанных бумаг стояла тарелка с пирожками.

– А, это ты, – равнодушно ответила Марья Петровна, откусывая пирожок. – Что-то рано сегодня. Или увольняться надумала?

– Я хотела бы ознакомиться с историями болезни. Чтобы лучше знать, что говорить пациентам. А то вчера мне было неловко из-за того, что… – начала объяснять Нина, но главврач, не дослушав ее, кивнула:

– Конечно, читай. Только здесь, из кабинета не выноси. А то у нас такое было, теперь комиссии, проверки…

Нина понимающе кивнула, села за стол, взяла истории болезни и стала внимательно просматривать, делая выписки в принесенный с собой блокнот. Вообще-то ее интересовала только одна история болезни, но не помешает просмотреть и другие.

– Пирожки будешь? Угощайся, – предложила главврач. – Вкуснятина. Сама-то печешь?

– Нет, – честно призналась Нина.

– Понятно. Не найдешь ты здесь мужика. У нас все такие избалованные.

– Значит, не найду, – спокойно ответила Нина, не отрываясь от изучения историй болезни. – А вы молодец, что печь успеваете.

– Это не я пекла. Алена. Да ты ее видела, в восьмую приходила. С ней девочка еще такая была, с бантиками.

– А, это которые мыши, – как можно равнодушнее сказала Нина. – Жена и дочь Ладыгина?

Марья Петровна оживилась, даже положила очередной надкусанный пирожок и отставила чашку с чаем.

– Так ты еще не знаешь? Вот я тебе расскажу. Егор-то эту девочку прямо из-под колес вытолкнул, а сам…

Нина оторвалась от чтения, напряженно слушая рассказ главврача.

– Вот так, раз – и все. Был здоровый, красавец. Стал инвалид, – подытожила Марья Петровна.

– А что, у него никого нет? – осторожно спросила Нина. – Родственники или…

– Родственников нет. Друг прибегал. Переживает! В рейс ушел. Когда Егора привезли, приехала с ним такая… расфуфыренная. Все «Егорушка» да «Егорушка». А как узнала, что слепым останется, только ее и видели.

Главврач вздохнула, снова подвинула к себе чашку, взяла пирожок.

* * *

Ночью Нина вошла в восьмую палату. Егор не спал, сидел на кровати. Нина присела рядом.

– Почему вы сказали, что пострадали «из-за глупости»? Вы же настоящий герой! – сказала она взволновано, но тихо, чтобы не разбудить спящего Колю.

– А я и не говорил, что из-за своей! – тоже тихо, но эмоционально возразил Егор. – Из-за глупости какого-то идиота, который толком водить не умеет, а туда же… Гонщик хренов. Эх, если б можно было вернуться в прошлое, нашел бы его и… А, разве найдешь. Его и сейчас не нашли. А по-моему, и не ищут.

– Почему вы так думаете?

– А потому что он богатенький, – уверенно сказал Егор. – Сыночек чей-нибудь. Ему закон не писан. Ненавижу. Всех их ненавижу.

– Если у человека есть деньги, то это не значит, что… – начала было Нина, но Егор прервал ее:

– Да ну их. Лучше о себе расскажите. У вас голос сегодня какой-то грустный. Случилось что-то?

– Так, ничего особенного. Все думаю. Старик, у которого я квартиру снимаю, приболел. Я ему укол сделала, а он мне неприятных вещей наговорил.

– Что за старик? Как его зовут?

– Макар Семенович.

– А, Семеныч!

– Вы его знаете?

– Его вся река знает. Боцманом был. Всегда всем недовольный. Матросов только так гонял. Не обращайте внимания.

– Трудно не обращать, – возразила Нина. – Он не поверил, что мои родители любили друг друга. Не верит, что любовь существует.

– Ну и пусть. Это его дело. Главное, что вы верите.

– Теперь уже и не знаю, верю или нет, – грустно призналась Нина.

– Любовь есть, – уверенно заявил Егор. – Мои родители тоже любили друг друга. Когда батя мой погиб, я еще маленький был. Мама второй раз так и не вышла замуж, хотя звали. Она такая красивая была! Да и у вас тоже…

– А что… у меня? – не поняла Нина.

– Извините, если что. Тут все про всех знают. Медсестры говорили, что у вас любимый человек умер.

– Что? – растерянно пробормотала Нина, вспоминая беседу с Марьей Петровной, которая, оказывается, поняла ее слова об умершей любви буквально. – А… Нет… То есть…

– Так умер – это же не предал, верно? – спросил Егор.

Нина представила умершего Костю. Почему-то стало его жаль.

– Пусть живет, – вздохнула она.

Несмотря на недоразумение насчет смерти любимого, Егор правильно понял, что она согласна на предательство, лишь бы человек жил.

– Вы очень добрая, – сделал он вывод. – А меня невеста предала.