Краткая история долгой поездки

Краткая история долгой поездки

Мы захватим этот город. По-туристски вывернем его наизнанку и вынудим показать окрестности. Один из живописнейших пейзажей, сливаясь с приятными звуками оркестра и вкрадчивым баритоном солиста, задержит нас в баре неподалёку. Мутный завсегдатай быстро разболтает маршрут к улице продажной любви, где мы глубже всмотримся в город.

Не забудем перетрясти и остальные кварталы. В надежде отправиться на пару веков назад вонзим взгляд в каменные стены облезлых домов, взирающих на нас с архитектурным апломбом. Вскоре справимся и с ними: попросту станем в них жить: в дешёвых мотелях и шикарных залах, наполненных морским воздухом и нашим весельем. Окончательно измотаем город долгими посиделками и выпивкой. Бёдрами прижмёмся к песку в каждой точке горячего берега, посидим на всех лавочках, вдохнём ароматы деревьев и цветочных клумб, выслушаем все городские легенды и к закату завернём поужинать в любимый ресторан мэра.

Город, не выдержав бесстрашного натиска молодости, капитулирует: распластается долгими ленивыми пляжами, растянется улыбками барменов и заговорит сердечными предутренними монологами местных. А мы обнаглеем настолько, что закружим по нему, как варвары, вломившиеся в Рим. Натворим дел, а утром въедем победителями через главные ворота, сойдём на центральной площади и властно осмотримся. Каждый прохожий будет обязан улыбнуться и поздороваться. Окружающие с радостью станут упреждать наши желания, и мы забудем о неудобствах и печали.

Безвольная пресыщенность через неделю, две или месяц, но обязательно иссякнет последней фантазией. И в одно трепетное утро мягкий, ласковый бриз с лазурного моря, безуспешно цепляясь за белые песчинки, омытые тёплым прибоем, донесёт до наших лиц тревожные слёзы счастья. Мы затоскуем, да так сильно, что восторг от случившегося не успокоит томные воспоминания. Отступят мечты, и мы осознаем: нам нечего больше желать, этот город отдал нам всё и полностью поглотил.

Нечаянная поездка оказалась судьбой. И в тот миг, не стесняясь сентиментальности, выплакавшей нам глаза, мы всмотримся друг в друга и поймём, что останемся с ним навсегда, и даже мысль о смерти здесь покажется естественной и в чём-то приятной.

Уже на следующий день смиренно наденем новое, выйдем на улицу и будем улыбаться, прислуживать и рассказывать приезжим об этом городе, жертвуя своим временем, удобствами и деньгами. Чтобы гости также захотели жить здесь, а город, неожиданно ставший нашим, никогда не умер...

 

Прошло лет пятьдесят: чувства поблёкли, утратились острота впечатлений и сентиментальность, что в прошлом выплакала нам глаза, – исчезли; даже любовь растворилась в череде сиюминутных желаний. Глаза не распахивались при виде многовековой архитектуры, рестораны посещали по праздникам и спать всегда приходили домой. Казалось, что ушли чувства, и уже ничто не сможет удивить, что лучшее – когда не происходит плохого.

Но однажды утром, смотря в зеркало на свои морщины, нам было уже не отогнать ужасных мыслей, и тогда, не сговариваясь, мы пришли на пляж, где в своё время ни одно укромное место не оставалось без наших отпечатков. Поочерёдно с нежностью поздоровались и обнялись почти как прежде, разве что былую силу пожатий заменила искренняя радость встречи.

Уселись на берегу, как в первый раз, и, упоённые теми прекрасными событиями, говорили, спорили и рассказывали, подменяя огрехи памяти желанием делиться только тёплыми воспоминаниями. Но в ходе беседы рассмотрели друг друга и растерялись: жизнь на излёте; и только утомлённые краски радужных оболочек глаз сияют тем же задорным блеском, всё остальное, увы, уступает нам прежним. Потому мы старались как можно дольше не отрывать взгляд от когда-то по-настоящему голубых, зелёных и карих глаз, чтобы казалось, будто ничего не поменялось, что только вчера туристами въехали в город и сами, настойчиво ища приключений, закрутили судьбоносный водоворот событий, который мнимой бесконечностью юности увлёк навсегда. Но непременно кто-то не выдержит – слезливо моргнёт и, отвернувшись, склонит голову, невольно напоминая о навечно ушедших из нашей компании; тогда взгляд скользнёт по лицу, шее, груди, рукам – и самообман станет невозможным. Усталость бытия навалится привычной тяжестью.

Расставаясь, обязательно клятвенно пообещаем видеться чаще, а на деле будут секунды тревожного ожидания во время редких звонков, обычно под пустяковым предлогом, с одной лишь целью – узнать: жив ли, всё ли в порядке.

В такие минуты ощущаешь, как вся жизнь превращается в иллюзорное мгновенье. И хочется в который раз открыть фотоальбом и доказать себе, что всё-таки это было, было с тобой и было именно здесь. А нахлынувшую бесконечную грусть сможет развеять разве что верный друг – любимый город, который в очередной раз крепко обнимет своим несгибаемым великолепием. От осознания, что он всегда был рядом, жалел и ругал, создавал трудности и выручал, станет немного легче. Город, который наполнил жизнь смыслом и помог в самом сложном – в ежедневном состязании с собой.

Вспомнится всё та же старая прибрежная волна, постоянно разбивающаяся о ближайшие скалы. И через миг, отбежав и собравшись, без печали и страха она опять летит на камни. Закричит голосом прибрежной чайки: не унывайте, я тут, я всегда буду бить в ненавистный утёс и своим шумом всем приезжим обязательно расскажу о вас. И запомните: расскажу только хорошее, чтобы и вы жили в местных историях, подобных тем, которые с интересом слушали в свой первый приезд, и вы так же, как и они, никогда не умрёте. Никогда!



Андрей Мерешкин

Отредактировано: 17.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться