Краткий анализ "Мастер и Маргарита" Книга 2

Требуется правосудие!

Трактовка фигуры Понтия Пилата из романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова в учебнике по литературе за 11 класс группы авторов во главе с Т.Курдюмовой является, к сожалению, общепринятой. В этом можно убедиться, ознакомившись с «Приложением» к «Краткому анализу романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова».

Прокуратор изображается как величайший грешник, виновный в великой трагедии — гибели благородного и духовно совершенного Иешуа Га-Ноцри. Понтий Пилат страдает самым страшным грехом — трусостью. «В сценах допроса Иешуа — даже не столкновение, а встреча человека благородного, наивного и проницательного с прокуратором, который неожиданно для окружающих предстает не столько как жестокий человек, а как тот, кто страдает еще большим грехом, чем жестокость, — трусость».

За свою вину прокуратор понес справедливое наказание. Как герой романа Понтий Пилат в конце получил освобождение от своего автора и надежду на прощение. «Величайший грешник, заботами Мастера и Маргариты получил надежду на прощение».

Итак, по мнению авторов учебника: Иешуа — благородный, а Пилат — трусливый.

Рассмотрим так ли это сперва с точки зрения семантики — раздела лингвистики, изучающего смысловое значение единиц языка и выясним определения понятий: благородный, мужественный и трусливый.

Благородный — это высоконравственный. Однако Иешуа ладно бы только открещивался от обвинений на основе свидетельских показаний, но он прямо указывает на своего ученика Левия Матвея, как возможного виновника распространения неверных сообщений.

«— Эти добрые люди, — заговорил арестант и, торопливо прибавив: — игемон, — продолжал: — ничему не учились и все перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной».

«— Нет, нет, игемон, — весь напрягаясь в желании убедить, заговорил арестованный, — ходит, ходит один с козлиным пергаментом и непрерывно пишет. Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там написано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал».

Мужественен ли Иешуа? Проявляет ли он храбрость в опасности, способен ли выполнить должное даже перед лицом смерти?

«Крысобой вынул из рук у легионера, стоявшего у подножия бронзовой статуи, бич и, несильно размахнувшись, ударил арестованного по плечам.

<…>

— Римского прокуратора называть — игемон. Других слов не говорить. Смирно стоять. Ты понял меня или ударить тебя?

Арестованный пошатнулся, но совладал с собою, краска вернулась, он перевел дыхание и ответил хрипло:

— Я понял тебя. Не бей меня.

Через минуту он вновь стоял перед прокуратором.

Прозвучал тусклый больной голос:

— Имя?

— Мое? — торопливо отозвался арестованный, всем существом выражая готовность отвечать толково, не вызывать более гнева».

Скорее Иешуа не мужественен, а труслив — кто неспособен выполнить должное перед лицом страшного. Он считает всех людей добрыми и поэтому так их прямо называет: «добрые люди».

«— А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?

— Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете».

От Иешуа же требуют иного обращения, отличного от его мнения. Тогда бродячий философ легко и без повторного объяснения выполняет требуемое, отказываясь от должного.

Теперь следует ответить на вопрос — мужественен ли Понтий Пилат? Проявляет ли прокуратор храбрость в опасности, способен ли выполнить должное даже перед лицом смерти? На это смело можно дать утвердительный ответ.

Сначала во 2-й главе («Понтий Пилат») прокуратор рассказывает Иешуа о своем участии в сражении с германцами при Идиставизо в долине Дев.

«— А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, — он — добрый?

— Да, — ответил арестант, — он, правда, несчастливый человек. С тех пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств. Интересно бы знать, кто его искалечил.

— Охотно могу сообщить это, — отозвался Пилат, — ибо я был свидетелем этого. Добрые люди бросались на него, как собаки на медведя. Германцы вцепились ему в шею, в руки, в ноги. Пехотный манипул попал в мешок, и если бы не врубилась с фланга кавалерийская турма, а командовал ею я, — тебе, философ, не пришлось бы разговаривать с Крысобоем. Это было в бою при Идиставизо, в долине Дев».

«— Оно никогда не настанет! — вдруг закричал Пилат таким страшным голосом, что Иешуа отшатнулся. Так много лет тому назад в долине дев кричал Пилат своим всадникам слова: «Руби их! Руби их! Великан Крысобой попался!»

Затем в 26-й главе («Погребение») Понтий Пилат сам дает оценку своим действиям в том сражении. «Вот, например, не струсил же теперешний прокуратор Иудеи, а бывший трибун в легионе, тогда, в долине Дев, когда яростные германцы чуть не загрызли Крысобоя-великана».