Краткий анализ "Мастер и Маргарита" Книга 2

Слабоумие Иешуа

Обвинение в разрушении храма

В своем рассказе двум литераторам на Патриарших прудах Воланд представил сначала суд, прошедший во дворце прокуратора Иудеии. Понтий Пилат разбирал обвинение Иешуа Га-Ноцри в совершении двух преступлений. Первое — подсудимый призывал ершалаимцев к разрушению иудейского храма.

«Пилат заговорил по-гречески:

— Так ты собирался разрушить здание храма и призывал к этому народ?

Тут арестант опять оживился, глаза его перестали выражать испуг, и он заговорил по-гречески:

— Я, доб... — тут ужас мелькнул в глазах арестанта оттого, что он едва не оговорился, — я, игемон, никогда в жизни не собирался разрушать здание храма и никого не подговаривал на это бессмысленное действие. <…>

— Множество разных людей стекается в этот город к празднику. Бывают среди них маги, астрологи, предсказатели и убийцы, — говорил монотонно прокуратор, — а попадаются и лгуны. Ты, например, лгун. Записано ясно: подговаривал разрушить храм. Так свидетельствуют люди.

— Эти добрые люди, — заговорил арестант и, торопливо прибавив: — игемон, — продолжал: — ничему не учились и все перепутали, что я говорил. <…>

— А вот что ты все-таки говорил про храм толпе на базаре?

Голос отвечавшего, казалось, колол Пилату в висок, был невыразимо мучителен, и этот голос говорил:

— Я, игемон, говорил о том, что рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины. Сказал так, чтобы было понятнее. <…>

— <...> Так ты утверждаешь, что не призывал разрушить... или поджечь, или каким-либо иным способом уничтожить храм?

— Я, игемон, никого не призывал к подобным действиям, повторяю. Разве я похож на слабоумного?

— О да, ты не похож на слабоумного, — тихо ответил прокуратор и улыбнулся какой-то страшной улыбкой <...>»

Содержание понятия

Рассмотрим, правильно ли употреблен и применен в этом случае термин «слабоумие».

Сейчас он считается архаичным и заменен на понятие «расстройство интеллекта» (от лат. intellectus «понимание, познание») — это психиатрический синдром или совокупность симптомов, указывающих на определённое болезненное состояние интеллекта. Оно бывает врождённым (умственная отсталость) или приобретённым (деменция) поражением способности мыслить, в результате которого у человека:

• снижается способность понимать связь между окружающими явлениями,
• утрачивается способность отделять главное от второстепенного,
• утрачивается критика к своим высказываниям и поведению.

В психиатрии слабоумие относится к изменениям процесса рационального познания в виде осложнения или полной невозможности к овладению знаниями; умозаключений; суждений; критических способностей. При приобретённом слабоумии использование старых знаний, умений и навыков также осложняется или становится невозможным.

Таким образом, слабоумным будет тот, кто плохо понимает причинно-следственную связь между событиями или явлениями, плохо отделяет главное от второстепенного и плохо понимает, что и кому он говорит и что делает.

Исходя из определения, можно согласиться с героями из приведенного отрывка, что Иешуа Га-Ноцри не слабоумный. Он четко понимает причинно-следственную связь. Для его цели, чтобы народ овладел новой истиной, нет надобности в разрушении храма в Ершалаиме. В здании, в конечном счете, и сам Иешуа может проповедовать новую истину, вытеснив старую веру. И бродячий философ это прекрасно осознает.

Обвинение в отрицании власти кесаря

Когда же литераторы, для которых Воланд и повествовал, укрепились в мысли о достаточной разумности Иешуа, последовало изображение настоящего слабоумия бродячего философа. Однако, после предшествующего укрепления во мнении, что он не слабоумен, всякий ли осознает виновность Иешуа по второму обвинению и то, что Га-Ноцри не понимает этого и тем самым проявляет слабоумие?

Во-первых, Иешуа не понимал никаких взглядов и намеков прокуратора.

«— Слушай, Га-Ноцри, — заговорил прокуратор, глядя на Иешуа как-то странно: лицо прокуратора было грозно, но глаза тревожны, — ты когда-либо говорил что-нибудь о великом кесаре? Отвечай! Говорил?.. Или... не... говорил? — Пилат протянул слово «не» несколько больше, чем это полагается на суде, и послал Иешуа в своем взгляде какую-то мысль, которую как бы хотел внушить арестанту.

— Правду говорить легко и приятно, — заметил арестант.

— Мне не нужно знать, — придушенным, злым голосом отозвался Пилат, — приятно или неприятно тебе говорить правду. Но тебе придется ее говорить. Но, говоря, взвешивай каждое слово, если не хочешь не только неизбежной, но и мучительной смерти.

Никто не знает, что случилось с прокуратором Иудеи, но он позволил себе поднять руку, как бы заслоняясь от солнечного луча, и за этой рукой, как за щитом, послать арестанту какой-то намекающий взор. <…>

— И что же ты сказал? — спросил Пилат, — или ты ответишь, что ты забыл, что говорил? — но в тоне Пилата была уже безнадежность».