Краткий анализ "Мастер и Маргарита" Книга 2

Понятие «справедливость» в романе Часть 1

Понятие «справедливость» в романе

или кровожадность читателей

«Для меня Воланд скорее карающий меч, потому что все, кто пострадал от него, совсем не добродетельны. Причём каждому воздано в соответствии с проступком».

Виктория Давыдова

«Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей. Наиболее чист Иванушка, но по сравнению с другими ему и достаётся куда меньше».

RhiSh

Столкновение с недавних пор с мнениями читателей о содержании и героях романа «Мастер и Маргарита» вызывало удивление: откуда они всему этому понабрались? В советские времена я, к счастью, не сталкивался ни в школе, ни в кругу друзей и знакомых с литературоведческими разборами романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Лишь в последнее время обратил внимание на них благодаря передачам Давида Эйдельмана и лекциям Андрея Кураева, Дмитрия Першина, Александра Ужанкова, Евгения Яблокова, Мусы Гаджиева, Георгия Цеплакова. Но, похоже, ответ на мое недоумение дали школьные учебники. Я полагаю, что профессиональных филологов, знакомых с творчеством советских писателей из вузовских учебников, их гораздо меньше, чем учащихся, прошедших школьный курс русской литературы. В главах о романе «Мастер и Маргарита» я встретил те мнения, ранее удивившие меня, которые так странно характеризовали героев и раскрывали понятия «свобода», «справедливость», «милосердие» и т.д. Тем не менее, поражает кровожадность читателей и их готовность согласиться с оправданием произвола нечистой силы в Москве ради, как им представляли в учебниках, восстановления справедливости. Но, что самое удивительное, множество читателей с этим полностью соглашаются. В результате такие читатели и литературоведы пытаются убедить оставшееся меньшинство, что в романе Воланд и члены его свиты справедливо наказывают виновных и тем восстанавливают правду и творят добро.

«...Так кто ж ты, наконец?

— Я — часть той силы,

что вечно хочет

зла и вечно совершает благо».

Гете. «Фауст»

«Но мы ведь видим этих персонажей. Точнее, видим людей. <…> Мы видим, что люди они пакостные. Берут взятки, врут как дышат, плюют на всех, кроме себя любимых». «Лиходеев и Варенуха — люди весьма неприятные…»

Так и заявляют, что поделом всем этим грешникам. Хорошего человека ведь не накажут. А раз наказали, то всем же очевидно, что он несусветный злодей. «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей». «Лиходеев и Варенуха — люди весьма неприятные, и считать, что свита чисто случайно нарисовалась рядом именно с ними — как-то наивно».

Следует ли таким заявителям верить? Правильно, нет. За их словами могут скрываться два явления.

Во-первых, нежелание справедливого разбирательства и наказания и тем восстановления правды, а тайное, но всепоглощающее, намерение установления собственной диктатуры или кривды. Ведь диктатура — это власть, т.е. возможность использовать насилие в отношении других, не ограничивая себя никаким законом или правилом, т.е. совершенно произвольная или находящаяся в полной зависимости от вкусов и взглядов диктатора. Всех злодеев на дыбу! Всех без исключения. Всем рубить головы на плахе! Мы вам покажем, как зло творить. Мы вас научим правду любить. После смерти.

Или же, во-вторых, слабость критического мышления, которое, по-видимому, позволяет вырываться наружу до культурной кровожадности и таким же представлениям о готовности на все ради восстановления правды и справедливости любым путем. Хотя согласие принять принцип «цель оправдывает средства» звучит диссонансом из уст тех же лиц, кто подвергает критике репрессии в СССР, например, тридцатых годов.

Рассмотрим же подробно истории всех жертв в романе и насколько их «виновность» соответствует «наказанию».

Часть 1. Литераторы

Берлиоз

Михаил Александрович в рамках романа совершил два «преступления».

О первом рассказывается в главе 13-й («Явление героя»). Как редактор толстого художественного журнала отклонил публикацию романа мастера о Понтии Пилате. Основанием отказа послужило его убеждение, что «Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем — простые выдумки, самый обыкновенный миф». А мастер совершил ту же ошибку, что позже сделает поэт Иван Бездомный. «<…> Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж». И у мастера в романе Иешуа Га-Ноцри тоже был изображен живым человеком, а никаким не мифом.

Второе «преступление» описано в главе 3-й («Седьмое доказательство») и заключалось в том, что Берлиоз был последователен в своих взглядах и «доказательство» Воланда как свидетельство очевидца Михаила Александровича не убедил.

«— Ваш рассказ чрезвычайно интересен, профессор, хотя он и совершенно не совпадает с евангельскими рассказами».