Краткосрочизм vs лонгтермизм

Революция Климата

В тот ноябрьский вечер, когда аномальная жара подняла температуру в Москве до плюс восемнадцати, а в новостных сводках сообщали о смерти очередного климатического беженца в лагере на границе Европы — мальчика по имени Ашок, который не дождался рассмотрения своего дела о предоставлении убежища и умер от обезвоживания в возрасте восьми лет, став еще одной статистической единицей в бесконечной летописи человеческих страданий, порожденных глобальным потеплением, — Зоя Крымова стояла на крыше физического факультета МГУ и думала о том парадоксе, который Питер Сингер сформулировал в своей работе "Расширяющийся круг": каждая минута, потраченная на теоретические рассуждения о наиболее эффективных способах помощи страждущим, есть минута, украденная у конкретного человека, который мог бы быть спасен, если бы вместо философствования кто-то просто протянул ему руку помощи. Ей было двадцать три года, она писала диссертацию о моральных обязательствах перед современниками в контексте утилитаристской этики, и вся ее интеллектуальная вселенная была построена вокруг убеждения, что страдание восьмилетнего Ашока представляет собой неоспоримую моральную реальность, в то время как страдания гипотетических людей в 2087 году остаются не более чем абстракцией, какой бы математически обоснованной эта абстракция ни была.

Этажом ниже, в лаборатории глобального климатического моделирования, среди гудящих серверов, просчитывающих температурные аномалии и уровни углекислого газа на три столетия вперед, Артем Воронцов перечитывал ключевые пассажи из "Precipice" Тоби Орда и пытался примирить свою совесть с тем фактом, что вместо немедленного присоединения к программам помощи климатическим беженцам он посвящает свою жизнь изучению геоинженерных технологий, которые, согласно его расчетам, могут предотвратить климатические катастрофы, способные унести жизни не миллионов, как сегодняшний кризис, а миллиардов будущих людей, включая всех тех детей, которые никогда не родятся, если человечество не сумеет стабилизировать глобальную климатическую систему в ближайшие двадцать лет. Он любил Зою той мучительной, разрушительной любовью, которая возникает между людьми, разделяющими глубинные ценности, но интерпретирующими их через взаимоисключающие этические фреймворки, и каждый их диалог превращался в болезненную дуэль между принципами немедленного блага, сформулированными Питером Сингером, и концепцией долгосрочной ответственности, развиваемой Ником Бостромом и Оксфордским институтом будущего человечества.

В 23:17, когда Зоя закончила редактировать манифест международной коалиции "Климатическая справедливость сегодня", призывающий перенаправить семьдесят миллиардов долларов годового бюджета на исследования геоинженерии на программы адаптации для климатических беженцев, а Артем завершил математическое моделирование, демонстрирующее, что эти же семьдесят миллиардов, инвестированные в технологии атмосферной декарбонизации, могут предотвратить страдания приблизительно десяти триллионов людей в период с 2050 по 2500 год, произошло событие, которое навсегда изменило их понимание темпоральной структуры моральных обязательств.

Зоя услышала голос, который материализовался в ее сознании с той пугающей ясностью, с которой обычно звучат наиболее фундаментальные моральные интуиции: "Зоя Дмитриевна Крымова, философский факультет МГУ, специализация — прикладная этика, дата рождения 15 марта 2002 года. Говорит исследователь темпоральной этики доктор Анна Крымова-Лин, Институт изучения последствий этических решений, 2087 год от рождества Христова. Изучаю историческое влияние движения краткосрочного эффективного альтруизма, основанного вами в результате событий 25 ноября 2025 года. Ваша философия приоритизации немедленной помощи страждущим над долгосрочными превентивными мерами привела к серии решений, которые в краткосрочной перспективе спасли жизни 47 миллионов климатических беженцев в период 2025-2065 годов, но одновременно привели к прекращению финансирования критически важных исследований климатических технологий. К 2087 году средняя температура планеты поднялась на 7.3 градуса, океаны достигли точки кипения, цивилизация в привычном смысле перестала существовать, а оставшиеся 1.8 миллиарда людей выживают в подземных комплексах, питаясь синтетическими протеинами и мечтая о том солнце, которое превратилось в орудие пытки. Парадокс состоит в том, что ваша моральная правота в 2025 году оплачена моральной катастрофой 2087 года."

Одновременно с этим Артем услышал другой голос, звучавший с той же невозможной отчетливостью: "Артем Сергеевич Воронцов, кафедра климатологии, Московский государственный университет. Канал темпоральной связи установлен. С вами говорит профессор философии и директор Центра темпоральной утилитаристской этики Максим Эшли-Воронцов, 2154 год. Анализирую долгосрочные последствия лонгтермистского движения, теоретическим основанием которого стали ваши работы 2025-2030 годов по приоритизации будущих поколений в распределении ресурсов. Ваша концентрация на максимизации долгосрочного блага позволила человечеству к 2089 году полностью стабилизировать климатическую систему планеты и создать технологическую цивилизацию, способную поддерживать 15 триллионов счастливых, здоровых, творчески реализованных человеческих жизней в течение следующих десяти тысяч лет. Однако математический анализ альтернативных временных линий показывает, что в процессе перехода к этому утопическому будущему человечество потеряло 178 миллионов человек в период 2025-2070 годов — людей, которых можно было спасти, если бы больше ресурсов направлялось на адаптационные программы вместо превентивных технологий. Парадокс состоит в том, что ваша математическая правота была оплачена конкретными человеческими жизнями, каждая из которых обладала абсолютной ценностью."

Оба голоса исчезли так же внезапно, как и появились, но в руках у молодых людей материализовались артефакты из соответствующих временных линий: у Зои — квантовое устройство для мгновенной координации глобальных программ помощи климатическим беженцам, способное спасать по десять тысяч жизней в день, а у Артема — техническая документация по созданию атмосферных декарбонизаторов, которые могли остановить глобальное потепление за пятнадцать лет, но требовали инвестиций, равных годовому бюджету всех существующих гуманитарных программ.