Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 1.7

– Конечно, если ты окончательно упрёшься и не захочешь в этом участвовать, я всегда могу выбрать другую Волчицу и отправить на это задание вместо тебя, – вдруг предложил отец, но, прежде чем я успела обрадоваться, поинтересовался, – Как ты думаешь, может быть, с поисками Волкодава лучше справится Морозная, которая только что потеряла от его рук своего единственного брата? Или мне поручить это задание Ежевике, которая за всю жизнь человека-то ни разу живьём не видела, не то, что их город? Давай, Лу. Если назовёшь мне имя той Волчицы, кто, по-твоему, справится с этим лучше тебя, я разрешу тебе спокойно остаться в деревне. И соединиться с этим твоим Вереском лунными узами под белыми цветочками мальвы, пока кто-то другой будет рисковать жизнью вместо тебя.

Пепел демонстративно приподнял одну бровь в ожидании моего ответа, однако я по-прежнему продолжала молчать, даже не пытаясь обдумать его предложение.

Ни одну из Волчиц я не отправила бы на ту участь, которую предлагал мне отец. Да и сама, пускай и понимала её обоснованность, по-прежнему не готова была её принимать.

Впрочем, вожак, похоже, успел всё для себя решить. И если я не желала подчиняться приказу, то варианта у меня оставалось всего два: либо уйти из стаи и стать изгнанницей, что вариантом для меня, вообще-то, не было, либо вызвать собственного отца на поединок и суметь одержать честную победу, сделавшись новым вожаком нашей стаи.

Пожалуй, я была вполне способна на то, чтобы сбросить старого Волка с насиженного места. Во мне сейчас было намного больше силы, чем в нём, и уж точно больше свирепости. Однако всё-таки отец был слишком прав насчёт моей бесшабашности и лишённой опыта юности. И я, при всей своей Волчьей гордости, никак не могла не признать, что была ещё не готова к тому, чтобы вести за собой нашу стаю. Да и вообще была не уверена, что хотела для себя такой судьбы, всегда будучи прежде всего преданным вожаку воином, а уже только потом – его наследницей…

Будто ощутив разбушевавшееся во мне смятение, Пепел вдруг перестал выглядеть столь же суровым, как прежде. Из непреклонного вожака он снова превратился из моего отца: Волка, который когда-то давно качал меня на коленях и ласково вылизывал первую шерсть за моими ушами.

Он вышел из-за стола, подобрал выброшенное мной объявление о приёме в охотники, подошёл ко мне почти вплотную и мягко вложил комок бумаги в мою ладонь. А затем опустил руки на мои плечи и непривычно доверительно заглянул в мои потускневшие глаза.

– У нас ведь осталось не так много времени, Лу, – прямолинейно выложил старый Волк, – Одно новолуние, может быть, два, и нашу деревню всё-таки обнаружат. Мы должны найти способ лишить охотников преимущества, и… Поверь, если бы у меня было другое решение, я бы не стал просить тебя ни о чём подобном. Однако его нет. И жизни каждого из Волков нашей стаи сейчас напрямую зависят от жизни всего лишь одного человека, оборвать которую – в твоих силах.

Вожак вновь грустно улыбнулся мне самыми уголками тонких губ, почти полностью спрятанных в бороде, а затем наклонился вперёд и прижался своим лбом к моему, ласково потираясь о мою кожу на прощание.

– Прошу, подумай о моих словах, дочь моя. И если ты пойдёшь на это ради своей стаи, Матерь-Луна обязательно благословит тебя за твою жертву.

Всего через пару минут после прощания с отцом, если так вообще можно было назвать мой молчаливый уход из его дома, я находилась уже на противоположном конце деревни. Хижины здесь были построены совсем недавно относительно прочих, и, например, от той, на пороге которой я сейчас стояла, до сих пор отчётливо несло запахом свежей древесины, так что даже мой человеческий нос не мог его игнорировать.

Этот дом выглядел вовсе не таким богатым, как жилище Пепла, которое ещё недавно было и моим домом. Казалось, что он совсем не подходил единственной дочери вожака, ведь был одноэтажным и совершенно простым, без красивой деревянной резьбы и декоративных фигурок на крыше, которые должны были подчёркивать моё место в стае. Однако тусклый свет в окошке этой хижины, который встречал меня, несмотря на столь ранний час, был моему сердцу намного милее любых искусных украшений и вычурных безделушек, которыми Волк мог показать окружающим своё положение. И всякий раз, когда я возвращалась с ночного дозора, именно он вызывал у меня самую светлую улыбку, на какую только была способна Волчица, совсем недавно сражавшаяся со смертью.

Это всё мой избранный. Мой Вереск. Мой любимый.

Этим утром Волк снова ждал моего возвращения, как и каждое новолуние, пускай лишь в эту единственную ночь месяца ему, как певчему Матери, не нужно было возносить нашей прародительнице славящие её песни: по одной на закате, в полночь и на рассвете. Сегодня он не имел права тревожить покой великой Луны, и потому точно так же, как и она, мог позволить себе заслуженный отдых… Но он всё равно дожидался меня. Потому что просто не мог позволить себе уснуть, не убедившись прежде в моей невредимости. Не уложив меня рядом с собой на тёплые шкуры, служившие нам постелью. Не прижавшись как можно теснее к моему обнажённому телу, неважно, были ли мы в этот момент в зверином обличии или в человеческом. И не заглянув своими небесно-голубыми глазами в мои серо-лунные, безмолвно обещая всегда оставаться рядом, отчего моё сердце всякий раз трепетало от счастья, как трепещет ковыль-трава на ветру.