Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 2. Белая Волчица и Чёрная Шляпа

Они за это ответят… Они обязательно за это ответят… Каждый, кто причастен к смерти моего любимого, умрёт самой страшной, самой мучительной смертью, какую я только смогу придумать. Я выверну наизнанку их плоть, сломаю каждую косточку, выпью всю кровь без остатка…

Неважно, на что мне придётся пойти. Неважно, кем я после этого стану.

Неважно, если Матерь-Луна от меня отвернётся.

Сейчас я пойду и сделаю то, что должна.

Я – воин. А воинам не больно.

С этими мыслями я в последний раз обвела взглядом мёртвую голову Вереска, получеловечьи-полузвериные черты которого ещё не успело исказить разложение, и наконец-то заставила себя развернуться и пройти через главные городские ворота, проникая на территорию ненавистного мне людского племени.

В этот раз я прибыла в Гастиль совершенно одна, хотя обычно появлялась здесь только ради охраны наших торговцев. Волки вообще часто приходили в город людей, притворяясь одними из них, чтобы обменивать шкуры убитых животных и другие лесные дары на стекло, металл, книги, ткань и ещё многое из того, на что не хватало наших умений или ресурсов. И это не было чем-то необыкновенным для Гастиля, ведь за товарами сюда постоянно приезжали торговцы из отдалённых небольших деревенек, раскиданных по густым лесам севера Венны, затеряться среди которых нам не составляло труда.

Сегодня я, как и всякий раз, когда мне приходилось изображать человека, изменила привычным Волчьим одеждам, которые слетали с тела буквально по одному взмаху руки. Вместо них на мне была простая рубашка с жилетом и кожаными наручами на обеих предплечьях, удобные брюки с карманами и высокие сапоги, доходившие мне до колена. Конечно, подобный наряд был всё же более свойственен людским мужчинам, а их женщины предпочитали кутаться в юбки и платья… Однако там, куда я сейчас направлялась, именно такая одежда была намного более уместной. К тому же от недоумевающих взглядов горожан меня защищал висевший за спиной короткий лук с колчаном стрел, служивший безмолвным объяснением моего внешнего вида.

Главная охотничья берлога Гастиля располагалась почти в самом его центре, совсем недалеко от резиденции княжеского наместника и от храма Отца и Матери, образовывая вместе с этими зданиями своеобразный треугольник, служивший городу одновременно и сердцем, и мозгом. Официально её названием было чертог «Искоренителей лунной крови», и, может быть, в столице Венны, Бертле, это был на самом деле «чертог», однако здесь такое высокопарное слово было просто неприменимо. От глаз любопытствующих прохожих обиталище охотников почти всегда полностью закрывал высокий забор, из-за которого снаружи не было видно ни расположенных на территории зданий, ни пространства двора. И всего раз за все поездки в Гастиль мне удалось застать редкий случай, когда одни из пары ворот, образовывавших сквозной проход через двор чертога, были открыты из-за проезжавшей внутрь повозки. Тогда я мельком заметила за забором простые двухэтажные здания из камня и дерева, а ещё расположенные между ними тренировочные площадки, на которых охотники сражались с какими-то механизмами.

Правда, в тот давний раз ворота закрылись намного быстрее, нежели я успела заметить хоть что-то полезное. А сегодня они были постоянно распахнуты настежь, и даже издалека я видела, как через них то и дело внутрь заходили какие-то люди: вероятно, либо действующие члены общества, либо такие же кандидаты на вступление, как и я. Женщин я при этом среди вошедших не приметила ни одной, что заставило меня слегка напрячься, ведь только на их участии в отборе и основывался весь план моего отца. Однако переживать раньше времени я давно уже разучилась, а потому продолжала идти вперёд с твёрдым намерением миновать ворота, даже если бы меня попытались не пропустить.

Впрочем, задержаться на входе в чертог мне всё же пришлось, поскольку стоило мне подойти к ним достаточно близко, как некий мужчина на пару с крупной собакой тут же перегородил мне дорогу. Враждебности от него, правда, никакой не чувствовалась. А в руках его довольно быстро возник выуженный из кармана блокнот, над которым незнакомец демонстративно занёс карандаш, чем убедил меня в обыденности происходящего.

– Светлого вам утра, уважаемая. Вы прибыли для участия в отборе? – обратился ко мне охранник, стоило мне остановиться и с недовольством от промедления перекрестить руки на груди.

– Всё так. – Я кивнула в ответ, стараясь держаться как можно невозмутимей.

Несмотря на внешнее дружелюбие человека, слышать его голос, а уж тем более отвечать ему мне было откровенно гадко. Но всё-таки прежде я время от времени наведывалась в Гастиль, и потому знала, как казаться спокойной. По крайней мере, в течение недолгого времени.

Хотя, пожалуй, теперь к этому навыку мне следовало прибегать как можно чаще, чтобы не вызывать у охотников подозрений ко мне раньше времени. У меня ведь и без написанного на морде презрения к роду людскому было достаточно способов перед ними подставиться. Даже одно неверное слово отныне могло положить конец не только моему заданию, но и всей моей жизни. И тогда некому будет взять равную плату за голову Вереска…

Собака незнакомца тем временем подбежала ко мне, старательно понюхала мою ногу, а затем вернулась к хозяину и спокойно уселась слева от него, виляя туда-сюда пушистым хвостом прямо по земле и внимательно глядя на мужчину в ожидании поощрения.

Видимо, искоренители решили подстраховаться на случай, если на их отбор захочет пролезть какой-нибудь любопытствующий Волк, и потому притащили сюда одну из своих ищеек. Ага, как же. Ничего эта псина от меня не почует. Волки в человечьем обличии пахнут точно так же, как люди, и собаки на это не реагируют. А к своей нынешней одежде я, будучи зверем, не прикасалась, и потому моего истинного запаха на ней не найти.