Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 5.7

Впрочем, такое развитие ситуации, по-видимому, вызвало не самые лучшие чувства не только во мне, но и в Раду, которого уже, очевидно, порядком раздражала необходимость постоянно меня преследовать. Вместо того чтобы просто продолжить двигаться мне навстречу, мужчина вдруг запер за собой дверь, превращая окружающую нас темноту в кромешную, чернильную тьму, а после с поразительной проворностью кинулся куда-то в сторону, чем совсем ненадолго спутал моё внимание. Вот только ещё быстрее, чем я успела снова сориентироваться, охотник буквально выскочил на меня, словно ловчий Волк из засады, и практически вжал меня телом в стену, тем самым пресекая дальнейшие попытки к бегству, которые я решилась бы предпринять.

Увы, но как бы я ни скалила теперь зубы в ярости от поступка соперника, его победу в этом поединке было сложно назвать удивительной. Просто потому, что Раду, как охотник, давно привык биться именно так: в непроглядной тьме новолуния, вооружённый лишь своей хрупкой плотью и людскими игрушками. А я без звериных глаз, клыков и когтей сейчас ощущала себя совершенно беспомощной и могла лишь предвкушать, как замечательно будет потом в отместку закусать моего обидчика до смерти.

Правая рука мужчины твёрдо легла мне на правое же плечо, и его пальцы сжимались ещё крепче всякий раз, когда я шевелилась даже совсем немного. Левая ладонь Раду не менее решительно упёрлась в стену прямо рядом со мной, не позволяя улизнуть и в другую сторону. Запах же алкоголя, исходивший от моего соперника, теперь стал будто ещё более отчётливым, не то потому, что все мои чувства невольно обострились в окружающей темноте, не то потому, что лицо мужчины теперь оказалось к моему слишком близко. Так что я почти ощущала, как его губы триумфально улыбались одержанной надо мной победе.

– Тебе не кажется, что ты слишком многого требуешь? – спустя какое-то время, наконец, произнёс охотник, по-видимому, решив, что уже достаточно помучил меня своей омерзительной близостью.

– А ты как-то иначе представлял себе семейную жизнь? – почти выплюнула я в лицо вынужденного мужа, поскольку мой внутренний гнев оставался единственным, что я ещё была способна ему противопоставить.

Впрочем, капли моего яда, судя по всему, на Раду не то не попали, не то не сумели его ранить. Поскольку он лишь наклонился ещё чуть ближе ко мне, царапая мою кожу бородкой, и с нескрываемой дерзостью произнёс:

– Иначе, представь себе. И сейчас я, пожалуй, напомню тебе, жёнушка, о чём именно мы с тобой договаривались.

Рука охотника совсем ненадолго отпустила моё плечо, однако прежде, чем я успела обрадоваться, она вместе со второй рукой мужчины крепко обхватила меня за талию, отрывая меня от пола и одним движением забрасывая на плечо моего врага. Жёстко, болезненно и бескомпромиссно, словно я была бессловесным куском мяса, не имевшим права возражать на подобное.

Впрочем… Если вспомнить выставленные Раду условия, я и в самом деле не имела никакого права на возражения. Сама добровольно отдала ему тело в обмен на тайны, которые хранил его разум, его загадочный кабинет или, может быть, его говорливый брат. И как бы мне ни хотелось сейчас перекинуться и вгрызться клыками в его плоть, вырывая куски жестокости, извращения и чудовищности из его тела, я не имела никакого права этого делать.

Ради благополучия стаи. Ради наших детёнышей.

Ради Вереска.

Я – воин. А воинам не больно…

– Хорошо, что ты не сопротивляешься, – цинично оборвал мои размышления Раду, со мной на плече направляясь прочь от гостиной в ещё более густую тьму коридора, – Будет проще, чем я думал.

– Могу порадовать тебя ещё и тем, что ты не станешь моим первым, – почти прошипела я, не то выпуская вовсю кипевшую внутри злость, не то бездумно пытаясь уязвить честь охотника, которому досталась порченая добыча.

Раду, впрочем, оставил мою интонацию без какого-либо внимания, ничуть не меняя темпа походки и возвращая мне в ответ лишь одно ехидное замечание:

– Я бы удивился, если бы стал.