Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 5.8

Дальнейший путь до спальни охотника мы преодолели в полнейшем молчании. Вернее, преодолел его только мужчина, так и продолжавший нести меня всю дорогу, а я старательно изображала труп, безжизненно свисая с его плеча и равнодушно наблюдая за едва заметными в темноте досками и ступеньками, которые отсчитывали неумолимо покидавшие меня с каждым шагом Раду остатки самоуважения. Оказавшись, наконец, в нужной комнате, охотник затворил за собой дверь ногой, а затем подошёл к кровати и не слишком бережно сверзил меня на колючее покрывало, уже через секунду нависая надо мной и не давая даже шанса на очередную попытку побега. Хотя я и не собиралась теперь предпринимать ни её, ни что-либо ещё более дерзкое, просто замерев под движениями мужчины, которые собиралась вытерпеть без единого всхлипа.

Ладони моего супруга опустились на мои плечи и до тошноты медленно провели по моим рукам до самых запястий, разводя их широко в стороны и жёстко придавливая меня к чужой постели. По-Волчьи длинные волосы Раду своими кончиками улеглись на моей груди, пока ещё укрытой одеждой, однако мне было слишком просто представить, как уже скоро меня лишили бы и этой скудной защиты, открывая всё тело жестоким прикосновениям врага. Хотя охотник, судя по хищному взгляду, давно раздел меня глазами и теперь торжествующе предвкушал всё то, что уже через пару минут оказалось бы в его безраздельном владении.

И оттягивать своё удовольствие дальше, он, по-видимому, не собирался, ведь наклонился так близко ко мне, что его губы теперь оказались на каком-то смешном расстоянии от моих, одновременно и вызывая облегчение отсутствием горького поцелуя, и заставляя ненавидеть себя ещё больше.

– Всё ещё хочешь стать искоренителем, Деница? – гортанно уточнил охотник, прежде чем приступить к той мучительной пытке, название которой на его языке писалось как «похоть».

На что я дала ему предельно чёткий и короткий ответ, уже отчаянно мечтая о том, чтобы всё началось как можно раньше и как можно раньше закончилось.

– Да.

– В таком случае…

Губы мужчины вновь уродливо изогнулись, почти дотрагиваясь этой нахальной улыбкой и до моих свирепо поджатых губ, а после стали тянуться навстречу им, угрожая вот-вот закрепить наше брачное обещание, от подтверждения которого в храме я решительно отказалась.

И сейчас я с всё той же решительностью не собиралась закрывать глаза или отворачиваться прочь от охотника, намереваясь пронаблюдать за всем, что он сделал бы с моим телом и всё же будто бы не со мной. Чтобы потом испытывать куда больше утробного, воистину звериного восторга, когда уже его тело досталось бы мне в единовластное пользование. И когда я смогла бы делать с ним всё, чего потребовал бы мой мстительный Волчий дух…

Раду в очередной раз приблизился ко мне до предела, так, что ближе было уже некуда. Его пьяное дыхание смешалось с моим дыханием. Его жёлто-карие глаза сощурились в предвкушении наслаждения.

Его рот слегка приоткрылся, чтобы…

– Спокойной ночи, – вкрадчиво прошептал охотник, едва ощутимо касаясь своими губами моих.

А затем приподнялся чуть выше, совершенно невинно чмокнул меня в лоб и немедленно слез с моего тела, смешливо замирая у изножья кровати, как будто только что не собирался взыскать с меня обещанное.

Я, до сих пор толком не осознавая, что со мной произошло (или едва не произошло), ошарашенно приподнялась на локтях, чтобы лучше видеть лицо своего несостоявшегося партнёра, и смогла выдавить из себя единственное, на что оказался способен мой язык:

– Чего?

– Нет, у тебя точно какие-то проблемы со слухом. – Раду закатил глаза и тут же повторил куда более громким голосом: – Я говорю спокойной ночи, Деница!

Я пару раз моргнула, всё ещё тщетно пытаясь осмыслить случившееся. Вот только мысли разбегались от меня, словно муравьи в разрушенном муравейнике, и оттого даже пылавший внутри меня гнев затух будто бы в один миг, оставив место лишь растерянности и какому-то странному подобию благодарности.

– Но ты же говорил, что твоё условие – постель, – отчаявшись найти решение этой головоломки самостоятельно, практически взрычала я, непонимающе глядя на несомненно довольного своей выходкой охотника, из которого будто разом испарилось всё видимое опьянение.

– Да, говорил, – легко подтвердил тот, – Но не говорил, что в ней будешь ты. Просто не кричи и не сдёргивай с меня одеяло, если заметишь под ним лишние ноги. И тогда мы с тобой отлично поладим.

По-видимому, даже после услышанного я продолжала таращиться на Раду с таким переплетением удивления и недоверия, что ему пришлось пойти наперекор своей загадочности, которую он с таким старанием напускал. И потому, предварительно громко выдохнув, охотник всё же слегка придвинулся ко мне, спустив ноги с кровати, и совершенно спокойно пояснил:

– Ты думаешь, я не вижу, как ты плавишь моё лицо взглядом, стоит мне только коснуться тебя? Не вижу твоего нежелания считать себя моей женой по-настоящему, под светом Отца и Матери? Я не животное, Деница, и не насильник. Меня полностью устраивает твоё отношение ко мне. И я прекрасно знал, на что шёл, когда вёл тебя в храм.

Раду улыбнулся мне так дружелюбно, что его добродушие на каких-то пару секунд даже показалось мне искренним. Ровно до тех пор, пока я не задумалась, ради какого Лиха он устроил весь этот фарс с условием и принуждением, в котором я успела проникнуться отчаянной ненавистью не только к нему, но и к самой себе. И то же чувство вновь заклокотало в моей груди при очередном взгляде в охристые глаза охотника, который будто бы всего лишь воспользовался мной, чтобы потешить своё самолюбие, несмотря на все красивые объяснения.