Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 6.2

– Рад видеть, что ты последовала моему совету хорошо отдохнуть, – вместо приветствия кивнул мужчина, стоило мне остановиться на безопасном расстоянии от него, – Если продолжишь делать так и дальше, твоё имя скоро будет на устах у всего Гастиля.

– Если продолжу хорошо отдыхать? – проигнорировав пряник, выданный мне охотником, съехидничала я.

– Слушаться моих советов, – вместо закономерной выдачи кнута, исправил меня Раду, – Хотя сон для искоренителя действительно важен. Сон и аппетит, чтобы скорее восполнять силы после драк с волколаками. Правда, кухарка придёт только через пару часов, так что придётся нам с тобой пока поголодать.

В моём желудке от слов охотника о еде и в самом деле вдруг нехорошо засвербило, так что я непроизвольно перекрестила руки на животе, словно укрывая этот звук от своего собеседника, и едко напомнила:

– Между прочим, ты обещал, что сегодня первым делом отдашь мне мой револьвер. Но вот я здесь, и вместо револьвера получаю лишь воспитательные нотации, достойные моей матери, а не вана из прославленного общества «Искоренителей».

Вместо того чтобы выказать хотя бы каплю раздражения очередным из моих выпадов, Раду лишь изобразил на губах какое-то неопределённое подобие усмешки. А затем поднёс ладонь к лицу с таким задумчивым видом, будто бы даже не заметил этого действия, и пару раз медленно провёл большим пальцем по приметному шраму, одновременно с этим проходясь взглядом и по мне с головы до кончиков лап.

– Послушай, Деница, в своей жизни я имел дело с укусами куда похуже твоих. И как видишь, до сих пор крепко стою на ногах, – внимательно оценив мой воинственный облик, сообщил охотник, на что я только с безразличием хмыкнула, нисколько не поддаваясь на его попытку укротить буйство моего нрава.

Вот только уже следующая из этих попыток не просто не заставила себя долго ждать, но даже более того – к моему стыду, оказалась успешной.

Потому что стоило мужчине отнять руку от шрама и, по-прежнему не отрываясь от моих глаз, произнести следующую фразу, которая на первый взгляд казалась совершенно обычной…

Как у меня перед глазами немедленно возникло совсем другое, слишком родное и недостижимо далёкое лицо, которое я теперь могла видеть лишь урывками в беспокойном хаосе сновидений. И совсем другой голос с посмертной тоской будто бы зазвучал у меня прямо в ушах, сам того не осознавая, принимая приговор, который я ему опрометчиво подписала.

– Зря ты считаешь мою мягкость к тебе проявлением слабости. Я ведь не для того выбрал путь искоренителя, чтобы обижать всяких несмышлёных дев.

«Не думал, что ты тоже считаешь меня слабым, потому что я выбрал путь певчего».

Слишком часто за последние дни, часы и минуты я прокручивала эти слова в голове, чтобы они не отозвались во мне и теперь. Слова, процеженные в ответ на мою несдержанность тем единственным, кого я никогда не хотела обидеть. Слова о казавшейся слабости того, кто слабым ни в коем случае не был, хотя моя хвалёно-проклятая спесь заставила меня об этом забыть.

И пускай в тот раз я тут же осознала ошибку и попыталась её исправить, пускай моё помешательство было совсем недолгим… Однако этого всё же оказалось достаточно, чтобы жертвой моей опрометчивости иронически стала не я сама.

А потому теперь мне никак не следовало забывать, что передо мной сейчас находился не просто человек и даже не какой-то случайный ван, существование которого значило для меня не больше хруста его костей. Передо мной стоял единственный, от чьего доверия ко мне напрямую зависело выживание моей стаи, которой я должна была как можно скорее принести голову Волкодава.

И хотя этот чудовищно опытный охотник, старший из живых членов своего клана и судья своего жестокого общества пока ещё относился ко мне с очевидной приязнью, вряд ли это отношение просуществовало бы в нём дольше нескольких дней, если бы я продолжила испытывать его терпение всякий раз, стоило мне открыть свой кусачий рот.

Что мужчина невольно подтвердил уже следующим действием, ведь, не дождавшись от меня никакого ответа, слегка качнулся, расслабленно облокачиваясь на установленное позади него ограждение, а после наклонил голову вбок и назидательно произнёс:

– Знаешь, пожалуй, пока ты не поймёшь, что твои враги не здесь, а за городскими стенами, и я, слава Отцу, не вхожу в их число, я не стану отдавать тебе оружие «Искоренителей». Потому что ты пока его, очевидно, не заслуживаешь.

Услышав крайне неполезное для меня наказание от Раду, я сперва протестующе вскинула вверх подбородок и резко вытянула руки вдоль тела, сжимая пальцы в жёсткие кулаки. Однако почти сразу наткнулась своими невысказанными возражениями на свои же недавние умозаключения и невольно разжалась, заметив при этом лёгкую вспышку удовлетворения в глазах собеседника.

Хотя после прежних проявлений моего бунтарства этого поступка ему было явно недостаточно, чтобы сменить гнев на милость, ведь он продолжал молчать и с интересом посматривать мне в глаза. Так что мне для внутреннего спокойствия пришлось ненадолго опустить веки и прочитать своему Волчьему духу что-то вроде воспитательного монолога, пытаясь обмануть её и примирить с существованием Раду в нашей жизни.

Ведь, в конце концов, слова, которые я собиралась сказать ему сейчас и говорить впредь, пока была вынуждена оставаться рядом с ним, ни в коем случае не смогли бы порезать мой язык, какими бы неприятными для меня ни были. А даже если бы и порезали, это была бы далеко не самая страшная рана в моей жизни, которая к тому же сразу исцелилась бы, стоило мне вернуться к стае и к истинному облику, подаренному мне Матерью.