Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 6.6

Раду не глядя шевельнул рукой, и дуло его револьвера ловко упёрлось в самое сердце изображённого на мишени Волка, заставив и моё собственное сердце с разумной опасливостью подпрыгнуть к горлу.

– Сначала ты стреляешь волколаку в сердце, мозг или в другие жизненно важные органы, – пояснил своё движение охотник, – Если он пытается убежать – значит, ты близка к цели, и можешь стрелять по конечностям, чтобы это предотвратить. На худой конец, можешь взять его количеством выстрелов, но так ты рискуешь быстро остаться без патронов. В барабане их всего шесть, а перезаряжать револьвер, особенно во время боя – почти самоубийственная затея. Конечно, есть приспособления, которые это упрощают… Но я тебе их потом покажу, сейчас не об этом. В общем, твоя первоочередная задача – заставить волколака с первых же выстрелов начать бесконтрольно превращаться прямо перед тобой. А дальше…

Мужчина опустил руку с оружием вниз и в очередной раз внимательно посмотрел мне в глаза, будто через них пытался поместить слова прямо в мой мозг.

– Два варианта. Первый – или так совпало, или ты оказалась достаточно умна, чтобы рядом с волколаком в момент превращения не было ничего живого: ни травы, ни деревьев, ни даже тебя самой. В этом случае волколак не сможет выпить чужую жизнь, его раны не затянутся, и он умрёт даже без твоего вмешательства. Главное – не позволить ему за всё ту же минуту добраться до чего-то, что сможет его подпитать. Этим вариантом чаще пользуются загонщики, которые работают в группах и специально ведут волколака в подготовленную ловушку. Однако мы с тобой в условиях леса будем работать иначе.

Запястье той руки, в которой всё ещё лежал охотничий револьвер, коснулось рукояти спрятанного в ножнах клинка, недвусмысленно намекая мне на классическую технику моих врагов.

– Если отделить голову трансформирующегося волколака от его тела, то он мгновенно умрёт. Его организм запутается сам в себе и просто не сможет правильно выстроить процесс смены облика. Но запомни: тут очень важно перерубить зверю голову полностью. Я своими глазами однажды видел, как она осталась болтаться всего лишь на одном лоскуте кожи, и при этом волколак смог закончить превращение и сбежать. Так что лучше не рисковать и проверить.

Мне вдруг показалось, что Раду очень старался для того, чтобы нагнать на новую ученицу как можно больше жути. И уже вложил её в свою речь на порядок больше, чем мы, Волки, вкладывали в рассказы для будущих воинов.

Хотя, если подумать, в этом даже была определённая логика. На нашей стороне всегда стояла Матерь и её бесценное благословение, что позволяло нам быстро исцелять раны и вновь вставать на защиту её творения. На стороне же людей стоял лишь их вымышленный бог на пару с искажённой версией нашей прародительницы. А потому поддержки, подобной нашей, у них отродясь не было, и малейшая опрометчивость перед лицом врага слишком часто стоила охотникам сразу всей их жалкой жизни.

Вот и Раду на достигнутом останавливаться вовсе не собирался и продолжил меня пугать:

– Как ты понимаешь, основная сложность такого подхода заключается в том, что тебе придётся приблизиться к волколаку в момент его превращения почти вплотную. Так, чтобы ты смогла резко и точно перерубить его шею клинком. И если ему вдруг в этот момент удастся ухватить тебя за голую кожу… Ну, скажем так, Драг до сих пор переживает, что стать бродячим музыкантом ему не светит. И это после встречи с волколакским щенком. А взрослая особь, тем более раненная до предела, одним касанием бездумно выпьет тебя без остатка. И ещё цветочками напоследок закусит. Поэтому подходить к волколаку для последнего удара нужно очень аккуратно. А ещё…

Свободной рукой охотник взялся за полу плаща и слегка отодвинул её, позволяя рассмотреть облачение, подобное которому я уже десятки раз видела прежде.

– Все искоренители носят примерно такую форму, – пояснил мужчина, – Из плотной ткани и кожи, желательно многослойную. Кто хочет защититься дополнительно, добавляет металлические пластины. В общем, чем больше твоей кожи закрыто, тем лучше. И тренироваться ты тоже должна только в том, в чём будешь выходить в лес. Тебе нужно знать каждый ремешок, каждую складку ткани, каждую пуговицу на своей форме. Потому что стоит тебе запутаться в плаще или зацепиться за корягу в лесу – считай, ты умерла. Стоит допустить прореху – тоже. Вот, возьми.

Раду запустил руку под плащ и протянул мне какую-то карточку с отпечатанным адресом, по которому я смогла определить лишь что это было где-то в Гастиле.

– Сегодня же сходишь туда, закажешь стандартный комплект, – проследив за тем, что я изучила бумажку и лишь после убрала её в карман, повелел охотник, – Запишешь на моё имя и попросишь стандартную скидку. Если вдруг будут проблемы, скажи, что ты знаешь о «том розовом платье». Тебя поймут и всё сделают в лучшем виде.

Мужчина усмехнулся с невероятным задором, который показался мне поистине безжалостным в контексте нашей беседы, однако тут же свернул тему и больше ничего не разъяснил. Но это было только к лучшему, ведь я и так еле-еле сумела уложить в голове то, что Раду рассказал мне сегодня, как человеку Денице Йонеску, и отделить эти знания от всего, что с молоком матери и шелестом ветвей всю жизнь впитывала в себя Волчица Луноокая.