Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 7.4

– Прости, Деница. Сам же тебе твердил, как важен хороший сон, и вот бужу тебя среди ночи, – всё так же не глядя в мою сторону, произнёс мужчина, отчего меня окатило волной замешательства.

– Не страшно. Я всё равно всегда чутко сплю, – сама не зная, зачем, поделилась я с собеседником, после чего отвернулась от его спины и попыталась занять себя догадками о назначении предметов на столе.

Таз с водой, который, видимо, успела принести Росана, пока Раду её не прогнал. Ещё один таз, пустой. Сухая чистая ткань. Несколько коробок разных размеров, накрытых крышками. Пара склянок с неизвестной жидкостью внутри них. И уже знакомая мне бутылка прозрачного алкоголя, которую охотник только что шлёпнул на столик прямо у меня на глазах.

– А это всё для чего? – неуверенно поинтересовалась я, переводя взгляд обратно на мужчину, который наконец-то отвлёкся от шкафа и теперь вместе со мной рассматривал предметы на столе, словно убеждаясь, что ничего не забыл.

– Как это, для чего? – тут же удивился тот мне в ответ, – Ты же охотница. Неужели никогда раньше раны не зашивала?

Левая рука Раду поднялась в воздух ладонью вверх, и её ребро демонстративно упёрлось мужчине в правое плечо, заставляя меня наконец-то обратить внимание на то, что его неизменный плащ в показанном месте был грубо разодран двумя глубокими росчерками клыков, а сквозь появившиеся прорехи виднелась пропитанная засохшей кровью повязка.

– Лес миловал, – растерявшись, только и смогла выдавить я, ощущая, как трещало моё прикрытие, а после, заставив себя собраться, посмотрела прямо в глаза охотника и уже с большей уверенностью добавила, – Не доводилось напарываться на волколакские зубы.

Похоже, моё очевидно неловкое оправдание всё же сработало, поскольку Раду в ответ на него усмехнулся и прямодушно сказал:

– Значит, будет тебе очередным уроком. Не всё же учиться головы резать.

А затем мужчина с очевидным неудобством извернул левую руку и начал стягивать с себя испорченную Волком одежду: сперва – разодранный плащ, следом за ним – импровизированную повязку из тканевой полумаски, успевшую немного присохнуть к его ране, и в последнюю очередь – рубашку, с пуговицами на которой ему пришлось порядочно повозиться. И которая, исчезнув с плеч Раду, впервые с самого момента нашего знакомства позволила мне рассмотреть его тело.

Крепкое, смуглое, густо покрытое полосками старых шрамов, словно предрассветное небо – перистыми облаками…

Неуязвимое и губительное. Точное такое, каким я его себе всё это время и представляла.

– Чего ты так смотришь? – поинтересовался Раду, не сумев не заметить моё внимание к своему обнажённому торсу, – Ты же не думала, что придётся шить прямо поверх одежды?

– Просто раздумываю, как ты выжил после всех этих ран, – со знанием дела ответила я, поднимая взгляд на лицо охотника и будто невзначай задевая им грубую отметину на его щеке, – С твоим братом всё ясно, его прикрывал ваш отец. Он даже жизнь за это отдал. Но ты-то среди «Искоренителей» волк-одиночка, и всё равно выжил.

Мужчина в ответ на мою остроту усмехнулся без всякой злобы, а после своим привычно бессознательным движением погладил пальцем ту самую старую рану под глазом, которую я так до сих пор и не научилась игнорировать, и пояснил, пускай мне это и не требовалось:

– Во-первых, я не всегда ходил в лес один. Я старше, и потому был первым учеником отца, ещё до того, как он стал наставником Драга. А во-вторых, я довольно рано научился думать. И уже не нарывался так, чтобы не выжить, даже если ради победы приходилось подставиться.

Получив в ответ на свой намёк лишь безмолвное недовольство, мужчина понимающе моргнул, а после уселся в одно из кресел и жестом предложил мне подойти ближе. Так что я вновь вернулась к роли послушной ученицы и для удобства опустилась на колени сбоку от столика, принявшись внимательно наблюдать за ладонью моего наставника, неторопливо перелетавшей от предмета к предмету.

– Смотри. Сначала тебе нужно будет промыть рану чистой водой. – Раду указал на подготовленный таз, после чего откинул крышку одной из коробочек и дал мне взглянуть на лежавшие внутри кривые иглы и нитки. – Потом вот этими инструментами будешь шить.

Дождавшись моего пускай осторожного, но всё же свершившегося кивка, мужчина взял со стола одну из маленьких склянок и поднёс её ближе ко мне:

– Только перед тем, как втыкать иголку мне в кожу, не забудь сперва обработать её этим средством. А то я от заражения крови быстрее к предкам отправлюсь, чем на следующую вылазку в лес.

Я снова кивнула, подавляя зародившееся где-то в глубине духа сожаление от того, что нельзя было таким простым способом устранить всех охотников, а затем слегка наклонила голову в сторону притулившейся с краю стола початой бутылки и язвительно поинтересовалась:

– А это тоже как-то пригодится для обработки раны?

Мой вопрос отчего-то заставил Раду осклабиться так весело, словно его руку несколько часов назад не порвали Волчьи клыки, и он неожиданно подтвердил моё лишённое всякой серьёзности предположение, легко вынимая самодельную пробку и поднимая бутылку к губам.

– Это пригодится для обработки меня. А то я, знаешь ли, не особый любитель шитья наживую, – хмыкнул охотник, прежде чем приложиться к горлышку и залпом выпить около половины остававшегося внутри содержимого.