Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 7.5

– Не нравится запах крови? – не упустив из вида мою реакцию, спокойно осведомился Раду.

Однако я была столь сосредоточена на внутренней борьбе со своими привычками, что не изобрела ничего лучше, кроме как ответить ему очередной дерзостью:

– Уж приятнее, чем приторная вонь твоих женщин.

Услышав моё обвинение, охотник беззлобно хмыкнул и вместо того, чтобы, как я ожидала, напомнить второе условие, на котором держался наш брак, наклонил голову вбок и с искренним любопытством поинтересовался:

– Духи, получается, ты тоже не любишь? А что же тебе тогда вообще нравится?

Вопрос Раду в который раз за ночь умудрился застать меня врасплох, так что я даже ненадолго прекратила елозить тряпкой и изучающе посмотрела в глаза наставника. Однако в них, пускай и слегка замутнённых выпитым, но не переставших от этого быть менее доверительными, сейчас не светилось никакого подтекста, так что я, пожав плечами, вернулась к своему занятию:

– Цветы нравятся. Хвоя. Мох. Любые живые запахи.

– Разве может быть что-то живее запаха крови? – шутливо подметил мужчина, напоминая об изначальном предмете беседы.

Вот только ответа от меня, всецело сосредоточенной на борьбе с голодом предков, он так и не дождался.

Я кое-как сумела очистить охотничьи раны и торопливо передвинула таз, заполненный натёкшей с них смесью грязи и крови, подальше к каминному пламени, чтобы мой разум наконец-то перестал конвульсировать от растворённого в воде запаха человеческой хрупкости. Затем под руководством Раду я выбрала подходящую иглу из коробки, обработала её сильно пахнувшим содержимым указанного бутылька и продела тонкую нить сквозь её ушко, словно собиралась шить ею обычную ткань, а не человеческую кожу. А после выслушала от наставника очередную краткую лекцию на тему того, как именно следовало действовать дальше: аккуратно сводить края ран между собой, равномерно располагать стежки, стараться делать их не слишком тугими и закреплять каждый из них надёжными узелками.

Конечно же, нам с охотником обоим было понятно, что после его однократных объяснений я никак не могла стать экспертом в вышивании на человеческой плоти. Поэтому, прежде чем позволить мне впервые дотронуться до себя иглой, Раду сделал ещё несколько щедрых глотков из бутылки, и лишь после этого подставил мне, по-прежнему сидевшей на столике напротив него, свою руку, с иронической обречённостью во взгляде принимая судьбу моего подопытного.

Которая, судя по тому, как он нервно моргал или выдыхал всякий раз, стоило проткнуть его кожу иглой, и в самом деле оказалась не слишком уж радостной.

– Твои раны не такие глубокие, какими могли быть, – подметила я, когда уже зашила одну из них и, работая над второй, впервые задумалась, почему же охотник вернулся домой столь рано, – Они не мешали тебе сражаться. Разве что прицел немного сбили, и всё.

– Правильно мыслишь, – неожиданно подтвердил Раду, бросая короткий взгляд на своё плечо, – Но крови, ты сама видела, много вытекло. Её запах даже глупого волколака привлечь смог бы. А с умными встречаться у меня было ещё меньше желания.

Пускай слова мужчины не преследовали такую цель, однако всё же сумели породить во мне очередную волну предположений о том, чьи же клыки оставили будущие шрамы на охотничьем теле. Кто из Волков мог обойти его револьвер и пусть даже вскользь, но всё-таки ударить его зубами? Была ли это ошибка Раду, или, как он объяснил совсем недавно, ему лишь пришлось подставиться ради победы? И что всё-таки произошло с тем из моих собратьев, кому довелось биться против вана Матея?

Не в силах больше сдерживать любопытство, я занесла руку с иглой над кожей мужчины, не приступая к очередному стежку, и тихо поинтересовалась:

– А тот волколак, который оставил эти раны, был глупый или умный?

Какое-то время Раду не отвечал, отрешённо глядя куда-то поверх моей головы, отчего я даже подумала, что он или не услышал меня, или попросту выбрал проигнорировать. Однако стоило мне только вновь коснуться его раны иглой, чтобы заставить мужчину выйти из этого странного забытья, как он вдруг сделал это и без моей помощи, протянув непонятное:

– Он был… Странный.

Слова Раду едва ли сошли за ответ, способный меня устроить. Так что сперва я всё-таки сделала очередной стежок, от которого охотник привычно прикрыл глаза и напряжённо поморщился, а после настойчиво уставилась на мужчину в ожидании дополнительных объяснений.

Которыми он, к моей радости, всё-таки решил поделиться:

– Он выскочил на меня будто из ниоткуда. Могу поклясться Отцом, что ещё секунду назад передо мной никого не было, и вот в мою сторону уже летит его пасть. Я смог увернуться от неё лишь в самый последний момент. И то смог – сильно сказано, ведь мне всё-таки прилетело.

Раду недвусмысленно шевельнул рукой, и я, вспомнив о своём занятии, снова пробила его кожу иглой, ненадолго прерывая мужские объяснения сдавленным вздохом. Однако заканчивать это обсуждение я пока была не готова, так что стоило охотнику прийти в себя, как мой вопрос сразу вернул его к теме:

– И что было дальше?

– Дальше… – Мужчина наполовину прикрыл глаза, словно воспроизводя на веках постыдный момент укуса и пытаясь осмыслить случившееся. – Дальше он оскалился и бросился на меня снова, хотя я уже успел поднять на него револьвер. Вот только почему-то прицелиться в него было сложно. Не то из-за раненой руки. Не то из-за темноты: он как-то уж слишком хорошо с ней сливался, хотя на первый взгляд его шкура была довольно приметной. Так что пару раз мне пришлось просто уворачиваться от его атак, дожидаясь более выгодного момента. А потом… Потом я подгадал и выстрелил ему прямо в сердце. Вернее, я тогда так подумал.