Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 8. Жертвы

На закате очередного августовского дня мы с Раду вошли в лес, который пока даже не догадывался о том, что именно мы собирались в нём совершить.

Хотя, скорее всего, он знал, что от моего спутника не стоило ждать ничего хорошего. Он привык, что всякий раз, когда шаги охотника раздавались в подлеске, другие шаги в нём переставали звучать навечно. Гибкие ветви-разведчики уже давно ощупали меч в ножнах на поясе, предусмотрительно развешанная паутина изучила шрам на мужском лице, а суетливые муравьи пробежали по кобуре и пересчитали патроны.

Лес слишком хорошо понимал, кто к нему идёт. Но никак не мог этому помешать.

Меня же он, должно быть, принимал всего лишь за охотничью тень, искажённую почти угаснувшим солнцем, потому что сейчас ничто не выдавало во мне Волчицу, которая столько лет мерила его бесконечность своими лапами. Точно так же, как у Раду, на моём поясе висела неизменная пара из кобуры с заряженным револьвером и ножен с клинком. Мои длинные волосы прятались в капюшоне, скрученные в тугой пучок, чтобы не помешали в бою. Наконец, всё моё тело было в несколько слоёв завёрнуто в ткань и чужую кожу, к чему я так и не успела привыкнуть за всё время бытности Деницей Йонеску.

Лишь глаза по-прежнему оставались моими. Серыми, чуткими и хищными.

Хотя они позволяли мне только смотреть на лес, не передавая при этом его истинную красоту, пусть даже зрачки мои были слегка расширены укрепляющей зрение берберкой.

Воздух вокруг меня в этот час был свежим и совсем немного прохладным, с лёгким оттенком сосны и земли, который мог бы чувствоваться куда богаче, будь при мне Волчий нюх. Угасающий дневной свет нежно обнимал вовсю наслаждавшиеся его прикосновениями деревья, так что их кора и листья казались немного янтарными. Простодушные птицы всё ещё пели о своём счастье, а из-под моих ног то и дело выскакивали кузнечики.

Но по мере того как мы с Раду углублялись всё дальше в чащу, и как солнце окончательно исчезало за горизонтом, тёплые краски тускнели, а звуки блёкли и становились всё более смурыми. Уже скоро небо из буйной смеси розового и оранжевого превратилось в глубокую черноту, развеять которую получалось лишь у Матери-Луны и тысяч духов моих давно ушедших сородичей. Холод воздуха становился всё более удушающим и колючим. Древесная кора уже не могла скрывать за светом свою мудрую обветренность и истёртость, а мягкий мох, подушками облеплявший стволы, теперь напоминал погребальные саваны, в которые люди закутывали своих мертвецов.

Быть может, я ошибалась, и лес всё-таки догадывался, зачем я отправилась сегодня вместе с Раду. Пытался убедить меня в том, что это было неправильно, и в смерти не могло быть никакого спасения…

Но таков был приказ моего вожака. И у меня не было права его оспаривать.

Мы с охотником шли уже долго, пожалуй, около пары часов, но всё это время – строго в молчании. Сейчас нам нужно было слышать вокруг куда больше, чем звуки друг друга, и в моём напряжении даже сдержанное дыхание Раду позади казалось чересчур громким. Револьверы давно уже лежали в наших руках, готовые в любой момент поймать на мушку противника, способного поджидать нас в засаде у следующего куста.

А я продолжала наивно надеяться, что земля Пепла не столкнёт меня ни с кем из состайников…

– Чужой… Враг…

– Где?..

В бессмертном безмолвии ночи первый вой раздался так резко, что моё сердце тут же подпрыгнуло вверх, а после, с ответом на него, начало колотиться словно у меня в глотке, с волнением одновременно и радостным, и тревожным.

Это переговаривались между собой мои воины. Кажется, Уголь и Эдельвейс. Этими ушами точно было не разобрать, но всё же очень похоже на них…

Как давно я не слышала моих Волков! Как хорошо, что они ещё живы! Я знала, что они должны были продержаться, пусть даже я порядочно задержалась в Гастиле!

Но о ком это они говорят? По Волчьему вою не всегда скажешь наверняка. Вполне не исключено, что о нас с Раду. Легко могли не узнать меня в человеческом запахе, ведь прошло уже столько времени…

– Расскажи, что ты слышишь, – вдруг попросил охотник, заметив, как сильно я насторожилась от разорвавших тишину звуков.

Я обернулась на наставника с молчаливым сомнением, на что тот сразу же пояснил:

– Твоё восприятие воя более чуткое, чем моё. Это было очевидно с первых же тренировок.

Я бы удивилась, если бы было иначе. Но всё-таки признательно кивнула мужчине и, прежде чем ответить, подставила лицо воздуху, по Волчьей привычке пытаясь поймать носом отдалённые запахи.

Которые, конечно, остались для меня недоступными.

– Один волколак на севере. В паре вёрст от нас, – не стала врать я, назвав расстояние на людской манер, – Другой на западе. Примерно так же далеко.

Раду кивнул, словно наша вылазка была очередным тестом, на котором я только что получила балл, а после достал из кармана компас и осведомился:

– Выбор за тобой. Куда пойдём?

Мне, разумеется, не хотелось идти ни в одно из названных мест. Поэтому я уставилась на колебания стрелки в приборе охотника и старательно тянула с ответом, изображая, будто, несмотря на всю мою подготовку, реальность встречи с Волком оказалась для меня неожиданной.