Кредо Волчицы. Под светом Отца-Солнце

Глава 8.4

Мы с охотником медленно направились в сторону Древа. Раду уже поднял оружие и теперь выцеливал Волчьи уши между изгибов корней, а я пока направляла револьвер в землю и лишь присматривала места, где бы пряталась, будь я чужаком, заявившимся к другой стае без спроса. Да ещё и нечаянно привлёкшим к себе охотников.

– Скорее всего, они нас почуяли и засели в укрытии под корнями, – озвучил мои мысли мужчина.

– Разделимся? – поинтересовалась я, рассчитывая найти сородичей первой, – Дерево широкое. Можем зайти с двух сторон.

– Нет, – отрезал Раду, – Идём вместе. Как тренировались.

Мой наставник подошёл вплотную к границе, очерченной корнями Древа, и сосредоточенно побрёл вдоль неё налево. Во мне пускай и промелькнул соблазн всё-таки отправиться в противоположную сторону, но желание держать охотника под присмотром оказалось сильнее. И потому я на некотором расстоянии последовала за ним, наблюдая, как он преобразился теперь, перед лицом реального противника.

В глазах мужчины осталась лишь холодная сосредоточенность. Каждое его движение было одновременно и осторожным, и твёрдым, словно у ловчего, крадущегося к оленю. Его рука была безупречно прямой, а револьвер лежал в его ладони, словно естественное продолжение тела.

Я едва успела заметить показавшуюся между корней голову моего сородича, как в её направлении незамедлительно прогремел выстрел, подвесивший в воздухе не только слишком знакомый мне запах пороха, но и мой возмущённый крик:

– Постой!

Я видела, что Раду очень хотелось окатить меня всем удивлением, на которое он был способен. Но сейчас он был всецело сосредоточен на Волке, успевшем скрыться под корнями до получения пули, и потому лишь коротко стрельнул в меня взглядом, требуя пояснений.

Которые я кое-как изобрела за пару секунд, подняв револьвер в сторону исчезнувшей головы:

– Это должна быть моя добыча.

Охотник заметно поколебался, но всё-таки кивнул и отстранился на пару шагов назад, уступая мне своё место, с которого открывался лучший обзор на Волчье укрытие. Пока, правда, чужак не показывался оттуда настолько, чтобы его морда вновь подставилась под атаку. Но я знала, что он ещё предпримет попытку спровоцировать меня на выстрел.

Знал это и Раду, который на всякий случай вдумчиво напомнил мне моё же недавнее обещание:

– Без глупостей.

Ничего на это не ответив, я уставилась в пространство между корнями, сама не заметив, как встала в безупречную охотничью стойку. Пускай мой разум пока не собирался атаковать чужаков, но тело твердило иначе, вовсю демонстрируя прятавшимся Волкам такую же угрозу и смертоносность, какими несло от Раду даже издалека. А ещё такую силу, которой никак не могло быть в хрупком человеческом теле, не знавшем, что значило носить в пасти клыки, раздиравшие чужую плоть, словно бумагу.

И эта непоколебимая воля, эта угроза, исходившая от меня, всё-таки спровоцировала моего сородича вновь показаться.

Он всё ещё не спешил выбираться из убежища полностью, а я не спешила стрелять.

Его пасть скалилась мне над корнями. Гортань свирепо рычала.

Его лапы согнулись было, чтобы прыгнуть на меня, и даже начали распрямляться…

И в этот миг я поднесла левую руку к животу, как можно незаметнее для Раду складывая пальцы в подобие звериной головы.

Чужак спружинил обратно, вновь припадая к земле и почти полностью укрываясь за корнями. Наверное, для моего наставника это выглядело как очередная уловка противника, вынуждавшая меня лишиться патрона, но я видела, что Волк понял моё послание и лишь поэтому на какое-то время передумал атаковать.

Именно Волк, а не Забывший. Теперь я убедилась в этом окончательно.

Стараясь никак не менять общей позы, я изогнула кисть в ином знаке: когтистой лапе, повёрнутой ладонью вниз. А после, не меняя положения пальцев, коротко провела рукой вдоль тела к земле, сразу за чем из-под корней ожидаемо последовал рассерженный рык.

Пускай ответ моего сородича нельзя было прочитать так же ясно, как мелодию воя, но я и так понимала, чем именно был возмущён Волк: я ведь показывала ему, что была воином этой земли и имела право говорить с чужаками от лица вожака. Но при этом по-прежнему не сводила револьвера с его укрытия, а это было не чем иным, как явным актом агрессии в его сторону.

Поэтому я вновь расслабила ладонь и приложила её к желудку в проявлении дружелюбия. В исходном смысле это было что-то из разряда «я сыта и не буду спорить за добычу».

Хотя в нашем случае получалось скорее «я не хочу нападать и готова вас отпустить».

На какое-то время чужак настолько затих, что даже казалось, будто он прислушался к моему предложению и вместе со вторым Волком бесшумно ускользнул на обратную сторону Древа, со всех лап улепётывая к чаще под прикрытием необъятного ствола. Но стоило мне только сделать пару шагов вперёд и наступить на ближайший корень, чтобы добраться до его укрытия и проверить это предположение, как у меня буквально из-под ног выскочил второй, до сих пор сидевший тихо чужак.

Его зубы обхватили мой револьвер и потянули, пытаясь вырвать оружие у меня из руки.

Я выстрелила, даже не успев осознать этого.