Кремень и хрусталь

Часть первая. Нагрев. I

И мощь в плену у немощи беззубой…

Уильям Шекспир. Сонет 66, перевод С. Маршака.

В воздухе над площадью повис едкий запах дыма. Чёрные клоки вздымались в небо, залетали в окна домов и за острые крыши. Вместе с дымом над площадью кружило тревожное предвкушение.

Поодаль от остальных стояла группка юношей лет девятнадцати. По их скромной одежде и скованным движениям можно было догадаться, что это были воспитанники приюта Святых Матерей. Совсем скоро судьба одного из этих угловатых мальчишек должна была изменится навсегда, но пока они с прежней безмятежностью наблюдали за церемонией Низложения.

Эон дёрнул своего соседа за рукав.

– Как думаешь, это больно?

– Что?

– Гореть заживо.

Паренёк, которого, кажется, звали Вал, посмотрел на товарища одновременно с осуждением и беспокойством, совсем как взрослый.

– Что ты такое говоришь? Низложение ведь не похоже на обычную смерть. Сама Первая Мать принимает нас в свои объятья… Это великое счастье.

Эон едва слышно хмыкнул. Вал сказал «нас», однако с того момента, как он научился говорить, стало понятно, что Трибунал даже не взглянет на этого боязливого, кроткого мальчишку с большими синими глазами. Его следовало бы отпустить прямо сейчас и не подвергать тяжёлым испытаниям. Тогда у мальчика была хотя бы надежда на спокойную жизнь в какой-нибудь уединённой обители монахов-отшельников. Мало кто знал, что происходило с теми воспитанниками приюта, кто оказался непригодным для роли Правителя… но, раз о них никто не слышал – хорошего в их судьбе было мало.

Время нещадно пролетело. В своих раздумьях Эон даже не услышал, кричал ли Правитель перед тем, как отойти в объятия Первой Матери. Настоятельница Аглата уже собирала воспитанников для обратной дороги. Эон подбежал к этой толстой женщине с приплюснутым носом. Юношу тут же одёрнули за руку: молодая помощница Настоятельницы погрозила Эону пальцем, чтобы тот не смел носиться. Парень лишь невинно пожал плечами и повернулся к «толстухе», как её мило называли за глаза воспитанники.

– Настоятельница Аглата, а когда начнётся трибунал? – чуть ли не подпрыгивая на месте, спросил Эон.

– Научись наконец терпению, Эон, – строго осекла юношу стареющая женщина, параллельно пересчитывая своих воспитанников. – Сначала Великий Совет должен объявить, как со своими обязанностями справился нынешний Правитель. Затем Старшая Мать вознесёт молитву и узнает, каким должен быть новый Правитель, и лишь потом Трибунал придёт в приют с испытаниями. Во всём важна последовательность, Эон. Если ты правда желаешь стать Правителем, тебе пора это усвоить. Послушники, за мной!

– Настоятельница, а каково это – быть Правителем? – засеменил рядом Эон.

– Эон, Эон! Настойчивость – полезное качество для будущего Правителя, но не путай её с назойливостью. О чём ты спрашиваешь? Как я могу рассказать тебе, что такое жизнь Правителя, если я никогда не была и не могу им быть? Наша создательница, Первая Мать, даровала каждому собственный путь, и даже думать о другой жизни – грех.

Настоятельница резко остановилась и повернулась к недоумевающим юношам.

– Я знаю, вы все волнуетесь перед предстоящими испытаниями, но истинный Правитель никогда не позволит чувствам взять верх над разумом. Ждите, Первая Мать уже выплетает для каждого из вас новые нити судьбы.

***

Из-за массивной колонны за молящимися наблюдала высокая женщина в белом полупрозрачном платье с золотыми наплечниками. Каждая проходившая мимо служительница вздрагивала, стоило ей заметить в тени эту статную фигуру, и тут же спешила к Настоятельнице Аглате, которая в тот день читала послушникам приюта очистительную молитву перед испытаниями. Изысканная дама в белом одним повелительным жестом останавливала жриц и прикладывала палец к губам.

– Не прерывайте молитвы, – шептала она и всматривалась в одинаково бритые затылки и сутулые плечи юношей.

Посомневавшись немного, она всё же остановила взгляд на одной бритой голове с непослушным хохолком на макушке. Его обладатель нетерпеливо переминался на коленях и посматривал на своих соседей.

Когда же служба закончилась, дама в белом выпрямилась и выжидающе сложила руки на груди.

В тот день Эон не мог унять волнения, поэтому, как только его перестала сдерживать молитва, он завертелся, слегка потрясывая руками. Тогда он и заметил в тени храма величественную фигуру в роскошном белом платье. Старшая Мать Бернальдина… Её появление здесь не было неожиданностью, ведь именно от её решения зависело, кто станет новым Правителем, и всё же каждый её визит сопровождался благоговейным восторгом. Бернальдина была воистину любимицей народа.

В отличие от скромных служительниц, Эон не побежал к Настоятельнице, чтобы сообщить о прибытии Старшей Матери, а лишь осторожно огляделся по сторонам. Убедившись, что он пока единственный, кто заметил присутствие столь важной особы, юноша стал бесцеремонно и с глуповатой улыбкой рассматривать фарфоровое лицо верховной жрицы, её шёлковые волосы и выпирающие ключицы.

Бернальдина всё это время продолжала смотреть прямо на Эона. Когда его взгляд окончательно замер на ней, Старшая Мать улыбнулась ровно настолько, чтобы в улыбке не осталось благонравного смирения, легонько поманила мальчика пальцем и направилась к главным дверям.