Кремль 2222 Люберцы

Глава 2

Глава 2
Дуэлянты
2.1
Едва с порога Владислас сообщил своему другу о предстоящей дуэли и некоторых её деталях, как Иеремия тут же заявил:
- С этими мушкетами, непременно жди подвоха. И к бабке - гадалке ходить не нужно – эти ребятки постараются тебя на…бать! Или боёк подпилят, или порох сырой подсунут, или свинцовую пулю в ствол не запыжуют.
Иеремия не открыл для Владисласа ничего нового – он и сам был уверен в том, что чего-то подобного от  купчины и следует ожидать.
- Ничего, Ерёма, - попытался успокоить он друга, - мне эти их интрижки абсолютно до фонаря. Я сумею отыскать способ наказать зарвавшуюся знать.
- У меня нет причин тебе не верить, - согласился Иеремия, - и всё же, будь осторожен.
А минуту спустя Иеремия, в качестве секунданта, отправился в тренажерный зал, для того чтобы договориться о месте и времени предстоящей дуэли.
2.2
Иеремия вернулся назад минут через сорок. Был он в состоянии крайнего раздражения и извергал проклятья через каждые пару слов:
- Проклятые ублюдки! Строили из себя светил юриспруденции. Ну, ничего – я всё равно оформил всё честь по чести, так что комар носа не подточит. Так что вали этих подонков наглушняк.
Как и много веков назад дуэль, хоть и была делом чести, но преследовалась законом. Так что грамотно составленные документы в этом деле вовсе не были лишь формальностью или просто ритуальным элементом. Нотариально заверенный и безупречно составленный документ– это залог того, что после того как ты прихлопнешь обидчика, тебя, уже через несколько минут, не расстреляют самого. Щепетильность Иеремии в этом вопросе была понятна – его всесторонняя подкованность делала его неплохим специалистом и в области Дуэлянства как такового.
- Саму дуэль назначили на семь часов утра,- меж тем продолжил Иеремия, - стреляться будете возле входа в Томилинские дебри.
Владислас согласно кивнул – место хорошее, а главное не раз уже проверенное. Да и время неплохое – ни темень когда приходится разжигать факела по периметру площадки, на которой будет происходить дуэль, для того чтобы хоть что-то увидеть.
- Ну, Ерёма, так о чем ты хотел мне рассказать ещё с самого утра, - поинтересовался Владислас, когда все рутинные формальности предстоящей дуэли были рассмотрены.
- Знаешь, Погранец, - назвал Иеремия друга кличкой, полученной ещё с самого раннего детства, и за прошедшие годы, казалось, неотделимо и прочно сросшейся с ним, - ещё утром мне это казалось весьма важным, но теперь, когда завтра, едва начнёт светать, мы с тобой отправился в смертельно опасное путешествие, я предпочел бы поговорить совсем на другие темы.
Владислас открыл было рот для того чтобы возразить, но Иеремия предостерегающе поднял руку:
- Знаю, знаю, ты считаешь, что это совершенно не опасно и тебе ничего не угрожает, тем более что мы с тобой это уже с десяток раз, не меньше, проделывали. Однако, веришь ты или нет, есть такая штука как везение и порой она может подводить. И тогда тот, кто имел все шансы для того чтобы одержать победу, необъяснимо терпит поражение.
- К чему ты клонишь, дружище?– немного напрягся Владислас.
- Я завёл этот разговор для того, чтобы ты понимал, что везение твоё давно уже вышло за рамки любых статистических погрешностей средней удачливости. Иными словами можно сказать, что твой случай просто уникален. К примеру меня , окажись я на  твоём месте, давно уже убили бы. И я не исключаю такого варианта, что я вообще ни разу не выжил, попади я в любую их тех передряг, из которых ты выходил с невероятной лёгкостью, так словно это вообще не требовало сколько-нибудь значительных сил. И поэтому, я говорю тебе, как настоящему другу:  - будь осторожен!
- Ладно, приму к сведению, - отмахнулся ратник, - ты лучше послушай, Ерёма, какая сегодня со мной история приключилась возле заброшенного святилища.
И Владислас подробно рассказал о событиях сегодняшнего утра.
2.3
- Весьма любопытно, - изрек Иеремия после того как друг закончил свою  историю, - а ты знаешь, что в этом храме раньше верили в единого бога и, также как и мы, во множество святых?
- А что случилось с богом?
- Я думаю, что ничего хорошего, раз он оставил свою паству.
- Должно быть, портрет того мужчины, что весит над входом – это и есть их Бог?
- Думаю так оно и есть. Это святилище называлось храмом Преображения Господня, или Преображенский Храм.
- Странное название, - задумался Владислас, - это что же получается – бог каким-то образом разительно преобразился? Как-то трансформировался, мутировал что ли?
- Да кто же сейчас об этом может сказать точно, после стольких лет, - пожал плечами Иеремия, - ясно одно – событие это было знаковым, раз уж даже храм в честь этого отгрохали. Между прочим, религия, которой поклонялись в этом храме древние, называлась христианство. А может и крестьянство…
- То есть, получается, в неё, как минимум, верили крестьяне? –осенило Владисласа. – Есть такая старая поговорка: что крестьяне, то и обезьяне. Уж не  связана эта религия с обезьяноподобными нео?
- Никогда не рассматривал такую возможность, - вдруг задумался Иеремия, - но вот в одном я уверен на все сто процентов – как бы ты сейчас не противился, но обряд перекрещивания в твоей, Владислас, религии, которой ты сейчас поклоняешься, заимствован из христианства.
Владислас раздраженно махнул рукой, давая понять, что вопрос его веры – тема весьма скользкая. Но молодой книжник и не думал униматься.
- В старину крестились не гирей, тем самым демонстрируя силу веры, а всего лишь собрав пальцы в горсть. Большинство крестилось тремя персами, но были и те, кто делал это только двумя – указательным и большим. Таких верующих называли староверами или раскольниками.
Для того чтобы поменять ход разговора со скользкой темы Владислас поинтересовался: - А где жил их Бог?
- Если судить по той небольшой молитве, что осталась нам от предков, то жил он на небесах. А знаешь ли, друг Владислас, что наши пращуры научились хранить и записывать информацию в облаках?! – оживился Иеремия, обнаружив новую тему для разговора.
- Да разве ж такое возможно, - искренне удивился Владислас.–намалевать что-то на облаке?! Или за ненадобностью стереть. Может быть они так случайно и своего бога стёрли?....
Оба друга молча посмотрели в серую непроглядную хмарь, которая висела над их головами. Ходило поверье, что раньше, до большой войны небо было голубое и высокое, а облака белые. Многочисленные фотопортреты и картины доказывали это, но сейчас, как и несколько десятилетий после войны, небесами правила серость.
Должно быть, древние действительно что-то повредили в небесах и самолично прогнали своего бога, и он оставил их. Навсегда.
2.4
Блуждающее поле смерти накрыло древние руины и те занялись пожаром, своим адским пламенем рассеивая вокруг себя мрак на многие сотни метров вокруг.
Глядя на всполохи далёкого пожарища, книжник произнёс:
- Давеча прочёл в древнем фолианте, обозначенным как юмор, такие вот строчки:
Скажи-ка, дядя, ведь недаром,
Передо мной явилась ты -
Москва, спалённая пожаром,
Как гений чистой красоты!
- Вот и дошутились, юмористы, - невесело молвил Владислас, - А кто написал?
- Лермонтов и Пушкин. Оба этих поэта погибли на дуэли.
- Уж ни за этот ли стишок?
Книжник пожал плечами.
Ратник представил себе, как расходятся в разные стороны два древних поэта, не поделивших злополучное стихотворение. Вот они останавливаются, поворачиваются друг к другу, вскидывают мушкеты. Два выстрела сливаются в один и оба поэта падают в белый снег замертво.
Владислас махнул рукой, словно рассеивая ведение.
- Нет, за этот стих они точно стреляться бы не стали. Да ни один русский человек не будет такой ерундой заниматься. А вот из-за женщины - совсем другое дело!
Иеремия помрачнел, а затем согласно кивнул. 
- Да - ради женщины, а тем более любимой, мы готовы пойти на многое, если не на всё.
2.5
Друзья уверенно двигались по предрассветным Люберцам. Не смотря на то, что во многих местах бушевали пожары в этом районе их не было никогда. Даже в те давние военные годы. Вот это-то и настораживало.
Особняком среди всех этих древностей стоял огромный торговый центр.
Именно это здание друзья старательно огибали.
 В просторном многоэтажном здании, занимавшем сотни квадратных метров, притаилась странная аномалия. С одной стороны - вроде бы и не смертельная, но, тем не менее, почти никому, кто по собственной воле решился туда войти, выбраться наружу так и не удалось.
Владислас уже давно для себя решил – уж если он когда-нибудь туда и зайдет, то причина будет весьма весомая. А до тех пор их близкое знакомство будет отложено на неопределённый срок.
2.6
Ночная непроглядная мгла сменилась утренней хмарью. Владисласу и Иеремии пришлось встать загодя для того чтобы своевременно прийти к укромному местечку близ Томилинских дебрей. Это было, как говориться, проверенное место – ни лишних глаз, ни лишних ушей. Дуэлянтов здесь полегло не меряно.
Друзья прибыли раньше своих оппонентов, и это не смотря на то, что Владислас был на все сто процентов уверен в том, что они прибудут в карете, запряженной фенакодусами.
В ожидании кареты Владислас и Иеремия присели на рухнувшую бетонную опору - мясорубка войны, непогода и время ослабили конструкцию и та буквально рассыпалась в пыль.
- Совсем недавно я нашёл в одной из книги информацию, о том, что до великой все опустошающей войны люди были бессмертны. 
- Да быть такого не может! – взвился ратник.
- Ещё как может. Только для этого нужно было за-сей-фи-ца,  - по слогам выговорил незнакомое слово книжник, - погружаясь в рискованные, а порой даже стопроцентно смертельные ситуации, человек мог погибнуть десятки раз, но вновь вернуться к точке воскрешения, что бы это не значило.
- А что же они, люди прошлого, не ожили после большой войны.
- Так потому и не воскресли, что не успели вовремя за сейфится. Может ночь была, и они спали. А может быть они могли сделать этот сэйф только на облаке, а того в тот раз не оказалось.
Книжник неопределённо пожал плечами – люди из далёкого прошлого оставили после себя множество загадок, на которые теперь вряд ли найдётся достоверный ответ. Повсюду одни лишь догадки, предположения и теории.
- Гляди-ка, едут! – кивнул в сторону приближающегося экипажа Владислас,  тем самым обрывая все разговоры.
Из повозки выбрались обидчик и его секундант, естественно, так же принадлежавший к компании мажоров.
- Помни о подставе, Погранец! – в последний раз шёпотом предупредил Иеремия.
- Да всё я помню, - отмахнулся Владислас, - только и ты держись в сторонке – мало ли. А вдруг ещё и тебя случайно зацепят?
Секундант купчины вытащил коробку с мушкетами.
Купец торопливо сгрёб одно из двух предложенных орудий. Владислас взял оставшееся. Он даже не удосужился как следует рассмотреть оружие, пренебрежительно взяв его за ствол.
- А теперь, господа,  можете разойтись на пятнадцать шагов.
Владислас будничной протопал эти полтора десятка шагов, словно это была обычная, повседневная ходьба, а не, быть может, его последние шаги в этой жизни, по-прежнему сжимая мушкет, за ствол.
Противник, тем временем остановился, развернулся и начал поднимать ствол.
Владислас метнул мушкет без длинного замаха, и, тем не менее, орудие со свистом рассекло воздух и мощной латунной  рукоятью раскроило череп обидчика.
Судорога, которая свела умирающее тело купца, заставила того нажать на курок.
В снопе огня наружу из ствола вырвалась шрапнель из стальной проволоки. Заряд угодил в секунданта – мажора, превратив того от головы до ног в кусок истерзанного мяса.
- Глянь-ка, как его разворотило. Двойной заряд картечи, - присвистнул Иеремия, осматривая ужасающие последствия выстрела, - это тебе не выстрел пулей – промах практически исключён!
- А я и так по весу определил, что мой мушкет пустой, - сообщил Владислас, а затем добавил, - Ну, здесь нам больше делать нечего – пойдем-ка мы отсель восвояси. И теперь, когда нам больше уже ничего не мешает, можешь рассказать о том, что хотел давеча?
- Всенепременно! – воскликнул Иеремия, и два друга направились в сторону поселения, оставив мертвецов, и принадлежащий тем скарб, а так же повозку, на поживу мародёрам и падальщикам.
2.7
Пока двое друзей неспешно брели под вечно пасмурным небом пост апокалипсического мира, Иеремия изложил Владисласу свою историю.
Всем кто хорошо знал Иеремию, а таких было не так уж и много, была известна его печальная история. Молодой книжник влюбился в прекрасную девушку Анну. Конечно, вместе смотрелись они весьма забавно: она девица – кровь с молоком, на пол головы выше этого задохлика.
А любовь? Да, что любовь!? Любовь  зла! Ну, раз полюбили друг друга, то значит было за что.
И всё бы ничего – жили бы и не тужили. Но случилась с Анной беда – поразил её страшный недуг. Болезнь эта, как смог выяснить Иеремия, в первую очередь была связана с душою человека. В древние времена эту хворь назвали бы одержимостью – в человека, словно бы вселялась иная, совершенно отличная от бывшего владельца тела, сущность – злобная, невыносимая, греховная. Человек полностью переставал принимать пищу, спать, связно говорить.
Местные лекари лишь бессильно разводили руками. 
В общем, сроку жизни ей дали не больше двух месяцев.
На данный момент месяц уже минул, так что осталось ей жить примерно три десятка дней. Весь прошедший месяц Иеремия бился над её бедой, и, похоже, нашёл способ победить болезнь. Но одному провернуть данную процедуру было не под силу, вот и решил он попросить помощи у друга.
- Только ты, Владислас, способен мне помочь, - обратился он к могучему ратнику, - На тебя одного вся моя ставка. Другие испугаются, или сочтут меня еретиком, или вовсе безумцем. А ты единственная моя надежда!
Владислас внимательно слушал друга, а затем, после долгой паузы сказал:
- Ты – мой друг, и я всегда готов тебе помочь. Но и ты послушай меня. Мне нужно ещё пару дней для того, чтобы пройти испытание веры силой. Дай мне эти два дня, а затем я буду в полном твоём распоряжении.
На том и порешили.