Кремль 2222 Люберцы

Глава 4

Глава 4
Рублёвка
4.1

Фенакодусы начали бежать веселее, хоть Шерстяной и не заставлял их этого делать. Напротив – он время от времени притормаживал животных.
Подобное поведение фенакодусов говорило лишь об одном – совсем рядом то место, где они могут сытно поесть и вдоволь отдохнуть. Иными словами – впереди их дом.
А ещё через полчаса, в подтверждение предположения, которое сделал Владислас, повозка начала приближаться к стенам крепости. В отличие от деревянного частокола, который окружал Люберцы, здешние укрепления были собраны из бетонных плит, а над ними ветвилась колючая проволока. Владислас даже прищурился, пытаясь повнимательнее разглядеть крепость о которой до Люберец не доходили даже легенды.
В том, что это был героический Кремль люберецкий ратник был уверен, так как стены его, как гласила легенда, были возведены из красного кирпича. 
Еще большее удивление вызвали  у Владисласа ворота, к которым подъехала повозка.
Сквозь бойницы над входом торчали не луки или ржавые автоматы – там были, мать его, станковые пулемёты!
После того, как бронированное окошко охранника отворилось и Шерстяной предъявил какую-то бумагу, которая, наверняка, служила пропуском в здешних краях, ворота пришли в движение, и отрывались они вовсе не благодаря нескольким дюжим мужикам, как это было в Люберцах – створки приводил в движение механизм.
С одной стороны, после того как Владислас встретился с вполне исправным мотоциклом, можно было бы уже и не удивляться тому, что ещё существуют места в которых есть работающие машины и электромоторы, но ратник всё равно был весьма впечатлен.
Эх, если бы он знал тогда, какие ещё необычные вещи ему предстоит увидеть в этом месте, то сердце парня из глубинки, до этого ни разу не покидавшего родных мест,  затрепетало, как у влюблённой гимназистки!
4.2
На улицах безымянного поселения Владислас видел немалое количество воинов, у которых, как у юнцов, полностью отсутствовала волосяная растительность на лице, являющаяся, по мнению люберецкого ратника, неизменным атрибутом мужчины и воина.
И одеты они были весьма непривычно – в странные латы, поверху обшитые темной тканью, разгрузки со многочисленными карманами. Вместо островерхих шлемов, привычных для люберецкого ратника – такие же черные, как и вся остальная одежда, каски, сделанные явно не из металла.
На ногах красовались чёрные бутсы, которые были созданы не кустарями, наподобие тех, что были в почёте у жителей далеких Люберец. Насколько Владислас понимал – эта  обувь была фабричной. После всего того, что довелось увидеть ратнику, он бы не особо сильно удивился тому, что изготовили эти берцы уже в новейшее время.
Мечей, сабель и прочего крупногабаритного холодного оружия, практически не было (исключение составляли ножи – большие, красивые, явно оставшиеся местным воинам в наследство от древних). А вот чего у них было вдосталь, так это автоматического оружия: автоматы, карабины, ружья, пистолеты. У некоторых на разгрузках висели гранаты.
 Всё здесь говорило о том, что данное поселение весьма богато. У Владисласа, по отношению к местным, даже появилось презренное чувство зависти, недостойное люберецкого ратника.
Бывшего люберецкого ратника сам себя мрачно поправил Владислас.
4.3
Повозка, проследовав вглубь поселения, через несколько минут остановилась у стен невзрачного серого здания.
Шерстяной сошёл с повозки и направился прямиком в двери того самого дома из бетона. Отсутствовал он несколько минут, а когда вернулся, то был уже не один, в сопровождении автоматчиков и ещё одного небольшого человечка, который не понравился Владисласу с первого же взгляда.
Как и все прочие, встречные люберецким ратником на улицах этого поселения, неприятный мужчина и автоматчики были безбородыми, что не могло не вызвать недоумения Владисласа, с младых ногтей считавшего бороду неотделимой от воина.
- Действительно, не плохой экземпляр, Молчун, - обратился незнакомец к Шерстяному, после того как в течение пары минут внимательно разглядывал люберецкого ратника, - Я дам тебе за это…
Коротышка осекся не договорив, подозрительно зыркнул на людей с автоматами и жестом отозвал Шерстяного, оказавшегося в действительности Молчуном, в сторону, туда где их разговор был уже не слышим.
Пока коротышка говорил, Молчун яростно мотал головой не соглашаясь с торгашом, однако, в итоге, принял его условие, но вид при этом имел весьма недовольный.
Коротышка же, напротив, уже потирал руки, от того, что провернул весьма выгодную для себя сделку.
- Разгружайте мой товар, - приказал коротышка, указав на клетку.
Владислас наконец-то понял суть происходящего, заключающуюся в следующем – только что он из человека превратился в товар, а то, что можно продать купить иди подарить кому-либо!
Подобное, для жителя Люберец, где такого понятия, как рабство, не существовало - было величайшим оскорблением.
Владислас хотел было тут же свернуть шею коротышке и едва приоткрыли ворота клетки, рванулся к мерзкому типу, который должен был кровью искупить обиду, которую нанес гордому ратнику.
Он не дотянулся до своего обидчика буквально пол метра – какая-то необъяснимая сила сковала его тело, заставив его рухнуть на колени.
Когда этот временный паралич отступил, Владислас вновь потянулся к коротышке намереваясь, во что бы то ни стало, довершить начатое.
И вновь его тело перестало ему подчиняться. На это раз необъяснимая сила действовала на него гораздо дольше, но и это не поколебало решимость ратника любой ценой поквитаться за оскорбление.
Когда охранник с электрошоком в третий раз применил его на Владисласе, коротышка восторженно произнес:
- Силён! Я назову его – Дикарь явившийся к нам из-за Урала!
Пока Владислас корчился под действием тока, коротышка отрицательно покачал головой:
- Нет, это слишком длинно… Лучше назвать его – Уральский Дикарь! Коротко и броско! И хватит уже долбить его током, - прикрикнул на охранника маленький человечек, - он нужен мне сильным и здоровым!
4.4
Справедливости ради, нужно заметить, что Люберцы  к Уралу относились так же, как, к примеру, Аляска, но если Владислас и был против того, чтобы его называли Уральским Дикарём, то сил выразить свой протест уже не осталось - его ослабевшее тело несколько охранников уже волокли ко входу в серое невзрачное здание из бетона.
Дорога по темным запутанным коридорам совершенно не запомнилась.
Окончание пути ознаменовалось броском на грязную солому, очевидно служившую в этом месте аналогом постели.
Когда Владислас начал возвращаться из забытья, то первым же делом начал живописать то, что сделает с коротышкой едва ему представится такая возможность.
- Охолонись, парень! – донеслось из полутьмы коридора, - Тебе, что – мало досталось?!
- Бывало и хуже, но реже!
 - А, крутой! – Владислас ощутил в голосе из темноты интонацию иронию, - Вот только здесь это быстро проходит.
- А здесь – это где? – заинтересовался люберецкий.
- А здесь - это на Рублёвке. На Рублёвке, молодой человек!
4.5
- Мне это название мало о чем говорит, - пожал могучими плечами ратник.
- Зато пару сотен лет назад об этом месте знала вся страна и ещё пол мира в придачу.
- И чем же была так знаменита эта самая Рублёвка? – спросил Владислас, и тут же добавил, - И вот ещё что, давай ка, мил человек, друг другу представимся, а то не по-людски это как-то, без имени! Ты кто такой будешь?
- Зови меня – Иконостосом.
- Верующий? – поинтересовался Владислас.
- Скорее, колеблющийся, - ответил Иконостос. Даже не видя выражение лица говорившего, Владислас почувствовал его плутоватую усмешку.
- Ну, веришь, или нет – это дело твоё, и святые тебе в судья, - закрыл тему  религии люберецкий изгнанник, - А я - сын люберецкого дворянина Погранцов Владислас Семёнович!
 - Здрав будя, дворянин! – поприветствовал ратника, как это подобает по чину, мужчина, - Вот только разницы простолюдин ты, или высокородный для тех кто нас здесь держит, увы, нет. Мы все для них существа низшего сословия…
- Ты говори, да не заговаривайся, смерд! – возмутился Владислас, которого такое заявление, как гордого представителя своего именитого рода, просто немого оставить равнодушным.
- Не серчай, дворянин. Я к тебе со всем уважением. Вот только от тех, кто нас здесь держит его не жди. И погодь возмущаться, - тут же, словно увидел гнев открывшего было рот Владисласа, притормозил ратника Иконостос, - сейчас я тебе, как могу, объясню ситуацию.
4.6
- В девяностых годах двадцатого века в России и пост союзных республиках появились нувориши, которые на гребне перестройки смогли сколотить невероятные состояния, в основном, путём присвоения народного имущества в поистине фантастических количествах. Они то и основали элитный поселок на Рублёвском шоссе, именуемом в простонародье Рублёвка.
Пока мешанина из незнакомых слов совершенно не помогала Владисласу понять суть разговора, но и перебивать собеседника он не стал, дав тому ещё немного времени.
- Ещё несколько десятилетий спустя, на нах работала почти вся страна: врачи, учителя, инженеры, нефтяники, спецслужбы, военные, полицейские и проститутки. Богатство из было так велико, что они могли позволить себе всё что угодно: изменять или принимать законы, которые были выгодны только для них, безнаказанно творить любые злодеяния. Короче, могли делать всё что им взбредёт в голову. Да, что там могли – они и делали!