Кремневый поцелуй и алая ночь

Глава 1

Туман Ноктвиля был не просто влажным воздухом; он был живой сущностью, вязкой, холодной и пропитанной запахами старого камня, речного ила и чего-то неуловимо гнилостного. Он обволакивал узкие, кривые улочки Старого Города, скрывая грязь под ногами и копоть на кирпичных стенах домов, чьи окна редко светились по ночам. Лишь редкие газовые фонари боролись с непроглядной пеленой, отбрасывая жалкие островки желтого света, которые скорее подчеркивали окружающий мрак, чем разгоняли его.

Из этой стены тумана материализовалась фигура. Высокая, подтянутая, закутанная в длинное черное пальто с высоким воротником. На голове – черный цилиндр с узкими полями, отбрасывающий глубокую тень на верхнюю часть лица. Из-под пальто виднелся безупречный черный костюм, белая рубашка и черный галстук, завязанный строгим узлом. Он двигался бесшумно, как сама тень, его шаги не оставляли следа на мокрой брусчатке. В правой руке, скрытой в кармане пальто, он сжимал холодную, знакомую тяжесть кремневого пистолета. Артемий Вейл вышел на охоту.

Его глаза, серые и холодные, как лед на реке Нокт, сканировали переулки, арки, черные провалы подворотен. Он искал движение, слишком быстрое для человеческого глаза, тень, не соответствующую освещению, шепот, лишенный источника. Он слушал город: скрип вывески где-то вдалеке, плач ребенка за закрытым ставнем, пьяный спор из таверны. И под всем этим – тишину. Ту самую зловещую тишину, которая наступала перед появлением Них. Тишину парализующего страха.

Артемий знал этот страх. Он знал его вкус – медь крови во рту. Он знал его запах – разлагающуюся плоть в склепе под родовым поместьем. Он знал его звук – предсмертный хрип отца, пытавшегося крикнуть предупреждение. Вейлы охотились на нежить веками. Это был их долг, их проклятие, их единственная причина существовать в этом прогнившем мире. Артемий был последним из рода. И самый лучший.

Легкий шорох. Справа. Высоко. Артемий замер, лишь глаза метнулись в сторону звука. Что-то скользнуло по крыше двухэтажного склада, мелькнуло темным силуэтом на фоне чуть более светлого неба. Быстро. Очень быстро. Не человек.

Артемий рванулся вперед. Его длинные ноги покрывали расстояние с неестественной для обычного человека скоростью, дар тренировок и врожденной силы. Он свернул в узкую щель между домами, ведущую во внутренний двор-колодец. Воздух здесь был еще холоднее, туман гуще. Запах гнили усилился.

Оно было здесь. Артемий почувствовал это кожей. Холодок смерти, смешанный с голодной агрессией. Он медленно вынул руку из кармана. Кремневый пистолет лежал в его ладони тяжело и надежно. Ствол длинный, темный, смертоносный. Курок был взведен, кремень готов высечь роковую искру. Серебряная пуля – подарок самой смерти – ждала своего часа в стволе.

– Выходи, – его голос прозвучал низко и спокойно, разрезая тишину, как лезвие. – Не заставляй меня искать. Это лишь продлит твои мучения.

Ответом был шипящий смешок, отдавшийся эхом от мокрых стен. Из тени под лестницей, ведущей куда-то наверх, выплыла фигура. Мужчина. Вернее, то, что когда-то им было. Лицо бледное, искаженное голодом и злобой, глаза – два уголька ненависти в глубоких впадинах. Губы растянулись в оскале, обнажая длинные, острые клыки, влажные от слюны. Одежда – лохмотья, пропитанные грязью и, возможно, кровью.

– Охотник… – прошипело существо. – Свежая кровь… Сильная…

Оно рванулось вперед. Невероятно быстро. Размытое пятно в тумане. Но Артемий был готов. Его рефлексы, отточенные сотнями схваток, сработали быстрее мысли. Он сделал шаг в сторону, избегая прямого удара когтистых рук. Одновременно его рука с пистолетом описала короткую дугу.

Грохот выстрела разорвал ночь, как удар грома. Яркая вспышка осветила двор на долю секунды, высветив ужас на лице вампира и ледяную решимость на лице Артемия. Пуля из серебра и священного свинца вошла точно в центр груди твари.

Вопль. Нечеловеческий, полный боли и ярости. Вампир отлетел назад, врезавшись в стену. Из раны на груди повалил густой, черный дым. Существо корчилось, шипело, пытаясь вытащить смертоносный металл, но тщетно. Серебро прожигало его изнутри, как кислота. Через несколько секунд тело начало стремительно чернеть, сморщиваться, превращаясь в горстку пепла, которую тут же развеял влажный ветерок. От твари остался лишь зловонный запах и черное пятно на камне.

Артемий опустил пистолет. Дымок еще вился из дула. Он автоматически проверил оружие, сдул пепел с курка. Никаких эмоций. Очередной паразит уничтожен. Очередная ночная тварь отправлена в небытие. Работа. Только работа.

Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг замер. Его острый слух уловил другой звук. Не шипение, не рык. Музыка. Слабая, доносящаяся издалека, но отчетливая. Струнные. Скрипка, виолончель… Вальс. И смех. Легкий, серебристый, женский смех.

Артемий нахмурился. В этом квартале? В такой час? Ни один здравомыслящий человек не стал бы сейчас слушать музыку с открытыми окнами. И уж тем более не смеялся бы так беззаботно. Значит… Значит, это была не человеческая вечеринка.

Он знал, куда идти. Дворец Карнавале. Заброшенный особняк на окраине Старого Города, давно облюбованный вампирской аристократией для своих извращенных празднеств. Охотники редко туда совались – слишком много риска, слишком сильные противники. Но сегодня… Сегодня этот смех, этот вальс словно звали его. Манили. Раздражали своей беспечностью на фоне только что законченной смерти.

Артемий двинулся на звук. Его черный силуэт растворялся в тумане и появлялся вновь, как призрак. Цилиндр плотно сидел на голове, пистолет был снова готов. Любопытство? Или профессиональный интерес? Он сам не мог дать ответ. Но ноги несли его к Карнавале.

Он подошел к особняку не с парадного входа, а с задворок. Высокая, обветшалая ограда, заросшая плющом, не стала преградой. Артемий нашел лазейку – разбитое слуховое окно под самой крышей. Бесшумно, как кошка, он втянулся внутрь, оказавшись на пыльном чердаке, заваленном хламом прошлых веков. Отсюда, сквозь щели в полу, доносилась музыка и голоса гораздо отчетливее.