Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2

Глава 21

Я разволновалась и пролила молоко. Даже сама не знала, чего больше боялась: того, что ко мне приставал или того, что сказал по пьяне? Подозрительный взгляд всё же коснулся меня, но при деде он ничего выяснять не стал. Лишь позже, когда я ушла в детскую, Ветроградов заглянул к нам с дочкой.

Я как раз кормила Софью, приспустив край домашнего платья на пуговицах и обнажив плечо. Рукой машинально прикрыла незащищённую грудь, но Ветроградов, как на зло, сел напротив пристально смотря на нас.

— Чего пришёл? Уйди.

Мне было крайне неловко. И пусть он не один раз видел меня обнажённую, всё равно стыдливость накрывала меня с головой.

— Хочу посмотреть, как ест моя дочь, — не двигаясь с места, высказал цель своего визита. Что-то я в этом сильно сомневаюсь. — Руку убери — видно плохо.

— А больше ничего не убрать? — насупилась я.

— Можно, — нагло согласился Ветроградов. — Можешь всё скинуть.

— Перебьёшься, — фыркнула я. — В самом деле — иди отсюда.

— Не-а, — настаивал на своём он. — Я же сказал — руку убери. Или хочешь, чтобы я помог?

В то, что он может осуществить сказанное, я ничуть не сомневалась, зная его нахальный характер и властный взгляд. Но попробовать ещё сопротивляться всё же стоило.

— Включи интернет и смотри, сколько влезет.

— Алёна, — раздражённо, но негромко пресёк он моё предложение, но потом более мягко добавил. — В живую интереснее.

Ветроградов не стал дожидаться и таки сам открыл вид, приседая перед нами на одно колено. Его лицо было довольно близко, но, судя по взгляду, он действительно смотрел, как кушала Софийка.

— Вчера что-то было? — не глядя на меня, спросил он.

— Ужин был. Данилевские приезжали, — включила я режим дурочки.

— Я не об этом, — перебил меня Ветроградов. — Позже что-нибудь было?

— Было, — быстро согласилась я, на ходу уходя от того самого «было». — Ты мне помогал убирать посуду.

— И всё? — сомневаясь, удивился он. — Я не позволил себе лишнего?

Я многозначительно на него посмотрела: боится, что сболтнул лишнего? Правильно бойся. Так хотелось рассмеяться ему в лицо, но... Мне стало так забавно, что решила оставить всё в тайне.

— Если считать тот факт, что ты продолжил пить в одиночку — то да, позволил.

— А шишка тогда откуда? — не унимался Ветроградов.

— А я тут причём?

Мне почему-то стало казаться, что он всё же начал что-то вспоминать. Или? Леденящий душу холод пронзил всё тело, аж кожа мурашками покрылась — он как раз всё помнит и специально выводит меня на правду. Ну, уж нет! Моё признание ещё неизвестно к чему может привести. Правильно, что попридержала свой язык и не выпалила, что так и вертелось на самом кончике.

— Ты ушёл к себе и грохнулся, я думала, деда с Софьей разбудишь. Извини, что не проверила наверняка.

Интересно, он поверил? Очень хотелось, что да. Обратила внимание, как он едва слышно облегчённо выдохнул. А мне, если признаться, тоже полегчало. Будем считать, что он свои слова произнёс про себя, и я их слышать в принципе не могла.

Если моё предположение верно, то мне же и лучше! Кто ж не знает, что для мужчины потенция сродни жизни? Не стоит — значит и жизнь кончилась.

Нет, я не злорадствовала (если только совсем чуть-чуть), было даже в какой-то степени его жалко. Возможно, поэтому и ходил, как в воду опущенный. Кто знает, может Бог его наказал?

— Наверно, — Ветроградов принял мои слова за чистую монету, погладил дочку по головке и поцеловал. Она за время нашего короткого разговора уснула, не выпуская сосок изо рта. — Давай, я её переложу, — вдруг предложил он, вставая на ноги.

— Не нужно, я сама.

— Да ладно тебе, я аккуратно, — настаивал он.

— Дело не в этом, — уходила я от его предложения.

Суть в том, что Софья оказалась маленькой собственницей и свою «сиську» не отдавала даже во сне. Пустышку она практически не сосала, но мамина грудь — другое дело. Я уже приноровилась и резко пальцем вытаскивала свой сосок из её ротика. Хорошо, когда получалось, а ведь бывало, что дочка втягивала его обратно, и приходилось ждать нового удобного случая. А показывать подобное Ветроградову совершенно не хотелось.

— Зря ты, — обиделся он. — Я помочь хотел.

С этими словами Ветроградов направился к двери, а я собралась встать. Да не тут-то было. Удобно усевшись первоначально в кресле и подогнув ногу, я не ожидала, что она так быстро затекла.

— Кирилл, — позвала я его практически в дверях. Не хотелось, но выхода не было. — Подожди, помоги мне встать, пожалуйста.

Озорной огонёк тут же отразился в его глазах, словно говоря «слушаться меня надо было». Для вида он постоял немного в дверях и только потом подошёл к нам, помогая мне подняться и поддерживая под мышки.

Как и ожидалось, нога онемела и стала абсолютно непослушной и похожей на вату. Идти в таком состоянии не представлялось возможным, и Ветроградову пришлось забрать из моих рук Софью и положить в кроватку. А я так и стояла, морщась от неприятных и болезненных покалываний в ноге. В какой-то момент я потеряла равновесие и стала заваливаться, пытаясь за что-нибудь ухватиться.