Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2

Глава 27

— Точно, я своими глазами видела.

— Я тоже, — подтвердил муж.

— Надо же, в семь с половиной месяцев, — удивился дед Андрей. — А вот ты, Кирилл, тоже рано пошёл. Помнится, тебе было десять месяцев, а вот отец твой ближе к году стал ходить.

— В меня пошла, — довольно отозвался муж.

— Что это в тебя? Может в Алёну. Ты во сколько сама пошла? — спросил дед Андрей.

— Не знаю, — призналась я. — Тетрадь с мамиными записями я так и не нашла, а в то время, — я не произносила намеренно «когда она была жива», — мы с ней об этом не говорили. Я сама маленькая была, — лёгкой грустью поведала я.

— Жаль, — только и произнёс дед Андрей. — Но ты ведь ведёшь дневник для Софьюшки?

— Конечно, — кивнула я. — Пока, правда, записываю всё в обычную тетрадь, но уже присматриваю красивый альбом для Софийки.

— Давай, давай, чтобы у ребёнка остались детские воспоминания на будущее, — напомнил он.

— Не беспокойся, — вставил своё слово Кирилл, до сих пор, остававшийся «за кадром». — У меня в руках непреложное доказательство. Если что, предъявим по полной программе, — тихо засмеялся он.

— Вот именно! — дед Андрей помахал пальцем. — Верно говоришь.

На радость всем наша Софьюшка всё же продемонстрировала самостоятельные шаги. Такие неуверенные, но тот факт, что смогла, её саму радовал. Дочка даже рукчками махала, чтобы не мешали. А потому мы сзади по очереди её страховали по бокам — ножки-то ещё слабенькие.

От усталости и бессонной ночи я постоянно зевала, и мне предложили пойти лечь спать пораньше. Я согласилась. Более того, чтобы дочка мне не мешала, Кирилл предложил свои «апартаменты». Я и тут согласилась, не замечая подвоха.

Лишь только улеглась в постель, ко мне тут же нырнул под одеяло муж.

— Ты чего? — спросила я, глубоко вдыхая и готовясь погрузиться в царство Морфея.

— А ты как думаешь? — словно «коварный змей» ответил он вопросом на вопрос и, положив руку мне на талию, многозначительно пробрался под майку.

— Вообще-то я выспаться хотела бы, — протянула я, накрывая его руку своей, но не препятствуя действиям.

— Спи, я тебе не мешаю.

«Кому он это говорит? Как тут уснёшь, когда к тебе пристают?» — подумала я, а вслух произнесла: — Не отстанешь ведь?

— Неа, — Кирилл плотно прижался ко мне.

Ну и что тут делать? Правильно: скинуть с себя бельё и обнять мужа.

***

Настал день защиты дипломной работы. Хоть я и была уверена в своих силах, знала материал чуть ли не наизусть, но всё равно очень нервничала. С сокурсницами мы сидели в соседней аудитории в ожидании вызова, а те, кто уже защитился, уже отдыхали.

— Алёна Ветроградова, иди, ты следующая, — позвала меня вышедшая из аудитории грустная девушка. Видать что-то не получилось.

— Ну, ни пуха, ни пера! — подбодрили меня мои тёзки (в нашей группе Алён было три).

— С Богом, — ответила я и, быстрым жестом перекрестившись, вошла в соседний кабинет.

Сердце колотилось, все члены словно окоченели, а голос почти пропал, когда ко мне обратились экзаменаторы. Но я справилась. И с волнением, и с самой защитой.

— Пятёрка! — тихо-тихо, едва пискнула, чтобы не нарушить царящую в стенах здания тишину, и счастливо сжала кулачки.

— Поздравляем, Алёнка! — также тихо поздравили меня другие девушки. — Ты же самая сильная в нашей группе.

— Ой, перестаньте, будто я одна такая! Сами мне фору дадите, — улыбалась я.

Никто из нас не расходился — все ждали, когда защитится последняя студентка. Кирилл заходил к нам, чтобы я покормила Софью — они гуляли неподалёку в ожидании меня. Погода стояла такая хорошая, что мы решили отметить этот день в открытом кафе на пристани. Одну из девушек также ожидал муж и двое детей, но в отличие от моей малышки, те были постарше.

Посидев для приличия немного, я ещё раз поздравила всех и пошла к Кириллу. Он стоял у цветочной клумбы рядом с Софьей. Дочка уселась прямо на бордюр и теребила лепестки одуванчика.

— Ну как вы? — поинтересовалась я, лёгким прикосновением целуя мужа в губы.

— Нормально. Софийка сама прошла сюда вот от той лавочки у киоска, — показал он рукой. — Примерно сто метров, — уточнил, — и ни разу не упала.

— Ого! — воскликнула я и присела на корточки. — Приветик!

Дочка подняла на меня свои большие глазки и улыбнулась.

— Цыплёночек ты мой, — поцеловала я её в щёчку и достала влажную салфетку, вытирая жёлтый носик — видимо нюхала одуванчик.

Но не только носик дочки претендовал на подобное прозвище — на Софье был надет костюмчик их жёлтого комбинезона и белой кофточки с оборками. Ну, а голову прикрывала вязаная шляпка с короткими закруглёнными полями и украшенная заколкой-цыплёнком.

— Пойдём гулять? — предложила я, беря дочку на руки.