Крепостная. ( Не) сладкая жизнь попаданки

Глава 2

Глава 2. Новая реальность

Анастасия Шашкова

Повторно я проснулась резко, словно меня нарочно толкнули, чтобы разбудить намеренно. Глаза открываться не хотели. Видимо, я не выспалась. Но сегодня я могла позволить себе понежиться в постели. Долгожданные выходные в родном доме вдали от города. И главное, подальше от Гущина. Потому от раннего пробуждения не расстраивалась. Могу прилечь потом, днем.

– Рыжик, ты? – пытаясь перевернуться на живот, задала я вопрос, пошарив рукой по одеялу.

Соседский кот любил приходить ко мне, когда я возвращалась домой. Видимо, он и разбудил меня, запрыгнув на кровать. Еще бы! Такую тушу отъел.

Но не успела я перевернуться на на спину, как заорала от боли и вскочила на ноги. И тут же кулем свалилась на пол от слабости не только в конечностях, но и во всем теле.

– Куда вскочила? Эх, дуреха, – услышала я со стороны, а затем увидела лапти. – Тебе лежать и лежать. Токма вчера горячка прошла. Думали, помрешь ведь. А ты на ноги. Вожжа под хвост попала? Али приснилось что?

Мои глаза уставились на старинную обувь. Самые настоящие лапти! Откуда? Да, у нас в музее висели такие, старые потрепанные, потому я знала как они выглядят. Тут были почти новые.

Пока я осмысливала увиденное, меня бесцеременно подняли и снова сгрузили на постель. Жесткую и не такую теплую, как в моем родном доме. Снова пришлось лечь на живот. Пока я не понимала, что с моей спиной.

– Анфиса совсем не присматривает за тобой, – продолжила женщина. – Вот принесла тебе от Петра Петровича мазь, чтобы раны на спине скорее зажили. Хорошо, что из горячки вышла. Думали, что потеряли мы тебя. Не будет у нас больше Настасьи. Но ничего, бог смилостивился.

Имя мое, уже легче. Значит, я еще не совсем сошла с ума. Видимо, я в доме какой-то старушки. Но как я туда попала?

– Можно мне воды? – попросила я, еле вороча во рту языком и повернув голову в одну сторону.

– Щас, милая, потерпи немного, – заметалась женщина, имени которого я не знала, но она вызывала доверие. К тому же, заботилась обо мне. Жалела. Совсем как моя соседка.

Внимательно взглянула на женщину. Чем-то она мне напоминала мою соседку бабу Шуру, хозяйку Рыжика. Такая же добродушная и заботливая. Одежда на ней была старинная. Такие носили сто, а то и все двести лет назад. Да и говор настораживал. Неужели я все же согласилась на предложение Гущина пойти на вечеринку? Может, меня там напоили чем-то, а это все розыгрыш? Но как тогда объяснить боль на спине?

Стоп!..

И тут я застонала, вспомнив все. Гущин, дорога до дома, погода и поворот, в который я не вписалась. Авария, что, скорее всего, лишила меня жизни. Но где я сейчас?

– Потерпи, щас я намажу твою спину мазью и тебе полегчает, – женщина из-за моего стона не знала, что сделать первым: дать мне воды или все же намазать спину. – Петр Петрович знает свое дело. Уже через пару дней все заживет.

Женщина все же сперва дала мне вдоволь напиться, затем присела рядом. Сперва она аккуратно убрала лоскутки порванного платья. Кровь давно запеклась, и ткань попросту прилипла к ране. Я старалась не издавать ни звука, терпела. Чуть погодя я почувствовала прохладу мази и мне действительно стало легче. Что за чудо средство я не стала расспрашивать, чтобы не вызвать подозрений. Сперва бы разобраться где я и как тут оказалась.

Дом был деревянный. Убранство старинное. Постель сколоченная из досок, потому и жесткая. И запах не очень приятный, словно живущие в этом доме люди не мылись несколько дней. Или это от меня так несло?

– Сколько я так уже? – спросила я, когда женщина закончила.

– Три дня бредила, сегодня вот очнулась, – услышала ответ. – На этот раз Антип перестарался с розгами. Все думали, что ты отдашь Богу душу, но слава богу все позади. Выходила я тебя. Сильная ты духом, Настасья. Ничем тебя не сломить. И дальше также держись. Прутик гнется и снова выпрямляется. Шрамы заживут, боль пройдет. Пойду я, Настасья. Засиделась у тебя. Меня на кухне ждут, – засобиралась женщина. – Всем скажу, что ты все еще бредишь. Не говори ни с кем, иначе тут же работать заставят. Тебе сил набраться надобно. Вечером принесу тебе плотный ужин. Сколько дней ни крошки во рту. Водички вот пей.

Дверь за женщиной захлопнулась, а по полу побежали белые клубы мороза. До моей кровати не достали, растаяли. В голове был бардак от мыслей, но одно уже было ясно. Все это мне не снится и это не розыгрыш никакой. Я умерла. Но как тогда очутилась здесь? Переселение души?

Снова застонала. Почему это приключилось именно со мной? А ведь это все Гущин виноват со своими звонками и сообщениями! Вот что ему надобно было от меня? И ведь даже я не узнала, что он мне там написывал…

Какая-то часть меня, видимо, хотела внимания со стороны мажора. Застонала и спрятала лицо в ладонях.

Ну как так-то? За что мне такое?

Горячие, обжигающие щеки, и горькие слезы сами потекли из глаз. Стало та-а-ак обидно. Вот почему я не послушалась Гущина? И на какой черт он мне названивал и написывал? Не понимал, что этим только вредит мне? Ведь именно из-за его сообщений я и отвлеклась, что в итоге привело к аварии. Хотя…

Кого я обманываю? Авария – полностью моя вина. Не была бы я такой самоуверенной и немного глупой, раз решилась в такую непогоду выйти в дальнюю дорогу, то наслаждалась бы завтраком у себя дома, а не вот это все. И Рыжика бы кормила. Видите ли, я знала дорогу и каждую яму на ней. А вот на повороте просчиталась. Нельзя быть такой самоуверенной. Нельзя!..