Крепостная. ( Не) сладкая жизнь попаданки

Глава 6

Глава 6. Попала так попала!

Настасья

Дверь в каморку девушки закрылась с тихим скрипом, словно о чем-то хотела меня предупредить. Поежилась и наконец смогла перевести дух, спиной прижавшись к дверному полотну. Но тут же оттолкнулась, почувствовав боль. Сердце бешено колотилось, словно я убегала от стаи волков, не иначе. Казалось, что его удары слышны даже за стенами комнаты. Еще немного постояв, успокаивая себя, как и прислушиваясь к звукам в коридоре, я отошла от двери. Осмотрелась, выискивая тяжелый предмет для того, чтобы подпереть в дверь. С Анфисы станется не вовремя заглянуть ко мне. Обычно это так и случается, когда в самый неподходящий момент тебя тревожат. Закон подлости.

Кроме сундука ничего на глаза не попадалось. Пришлось тащить до двери его, чтобы никто не смог войти и помешать мне. Дотащила и присела на него, переводя дыхание. Пот градом стекал с меня, хотя ничем таким не занималась. Руки ходили ходуном. Болезнь давала о себе знать, от которой тело Настасьи все еще не оправилось. После горячки я все еще испытывала одышку и обильное потовыделение. Но я не могла и дальше откладывать изучение мира, куда я попала. Чем раньше начну привыкать, тем меньше риска, что меня раскроют. К тому же, мне много что предстоить выучить и запомнить. Особенно их говор.

Отдышавшись, я взяла в руки газету. Подвинулась ближе к окну, единственному в комнате, чтобы были видны строки. Бумага была желтой, словно она изменила цвет от времени, плотной и шершавой. Газета все еще пахла краской, словно газету никто не листал до меня.

– Столичные ведомости, – прочитала я название газеты на самом верху. Следом тут же начала искать дату выпуска газеты.

– 1 декабря 1830 года, – прошептала я, не веря своим глазам. – Ох! – вырвалось у меня следом.

Кровь застыла в жилах. Газета выскользнула из рук и мягко шлепнулась на пол. Быть такого не может! Я попала почти на двести лет назад. Но как же это?

Наклонилась за газетой и снова и снова читала название и дату. Даже на некоторое время закрывала глаза, надеясь на то, что это может что-то изменить. Нет. Та же каморка Настасьи, газета в руках. Ущипнула себя. Вдруг это все один страшный сон. Нет, и боль реальна, как и мир, куда я попала. Обстановка и речь слуг в поместье это тоже подтверждали. И я действительно попала, ведь мало что знала из истории.

“1830 год. Трон занимал император Николай I. До отмены крепостного права еще не одно десятилетие должно пройти. После восстания декабристов всего пять лет прошло, но их уже нет, они в Сибири или на виселицах. А ведь жив еще Пушкин. Да и Тургенев еще не получил свою известность. Все у него впереди. Только не у меня. Скоро вся Российская империя услышит о Гоголе. А что прикажете делать мне?” – чуть не озвучила я свой вопрос вслух.

Господи, какие только мысли не лезли в голову. Я снова выронила газету и закрыла лицо руками. Теперь понятна жестокость Антипа к Настасье. Но слез не было. Я так была ошарашена тем, какой сейчас на дворе год, что не знала то ли плакать, то ли смеяться.

Я выпрямилась, словно нашла выход из положения. Газета была старой, прошлогодней. Ведь на столе барина на календаре значился месяц январь. Жаль, число не запомнила. Значит, пока Настасья бредила в горячке, уже наступил новый 1831 год. Не с этого ли времени мой дальний родственник Шишков начал заниматься сельским хозяйством?

Эта мысль воодушевила меня. Я же могу найти его и попросить принять меня. Попросить защитить, выкупив меня у барина. А я ему помогу! Ведь я писала реферат. Изучила его жизнь. Знала про его ошибки и достижения. Я могла помочь ему!

Я вскочила на ноги и начала ходить вдоль кровати. Три шага в одну сторону, три шага обратно. За окном скрипели полозья саней, слышались голоса мужчин, недовольный окрик Антипа. Я ломала руки, пытаясь унять дрожь во всем теле.

– Что делать? Кому сказать? Да и кто мне поверит? Как быть? – говорила я сама собой, пока не услышала шаги за дверью. Притихла, следом дернули ручку.

– Настасья? – услышала я голос кухарки. – Зачем ты закрылась?

Дарья Матвеевна несколько раз подергала ручку двери, но я так и не отозвалась.

– Уснула, видимо, бедняжка, – проговорила она и ушла.

Я подняла газету с пола, вглядываясь в строки, словно ища в них подсказку или намек. Зачем-то же я попала в это время. Чую, неспроста. Боги такими вещами не играют.

– Высочайшим указом Его Императорского Величества… Не то, – мои глаза прыгали по строчкам. – Международная торговля. Не то… Французский посол выразил обеспокоенность… Тоже не то… Студенты Московского университета выявили… Не то. Все не то.

Я закрыла газету. Ни слова о продвижениях в сельском хозяйстве. Но как же? Ведь мой родственник уже должен был засеять поля сахарной свеклой и построить завод для его обработки. Об этом должны были написать!

– Дарья Матвеевна должна знать, – вслух проговорила я и принялась оттаскивать от двери сундук.

Я должна узнать имя барина и каким-то образом уговорить его отправить меня к Шишкову. Другого пути у меня просто нет! Здесь меня точно оставаться не стоит. Антип добьет.

Дарья Матвеевна все также возилась возле плиты. Мой приход она заметила сразу, но ни словом не обмолвилась, продолжая заниматься готовкой. Я тихонько присела на стул и стала ждать, пока кухарка смягчится. Не выдержит доброе сердце женщины, и она сама первая заговорит.