Крестики # нолики

# 35

Тимур Ветров

Даниэль ответила вопросительным длинным взглядом, не слишком, впрочем, удивленным. Дернула губами, будто не решаясь о чем то спросить и тут же ушла в себя. Тонкие изменения мимики никак не выдавали ярких эмоций пульсирующих в ее голове, но сейчас не было сомнений, что девушка искусно мысленно обманывает себя поддавшись воображению... Слишком велика тоска, слишком глубок соблазн.. Интересно даже, как она это себе представляет? Меня и себя.

Одно неоспоримо — залезь я ночью в ее постель, тогда, когда еще могла делить ее с Кириллом, Даниэль бы преспокойно устроилась на моем плече, обняла и спала дальше. В темноте жар тела, натяжение мышц под кожей, сердцебиение — единственные ориентиры. Ложные. Нас, близнецов Ветровых, можно различить лишь по взгляду — мой всегда неприязненный и высокомерный. Да только ночью все коты одинаковые.

Близнецы — это как рок, как проклятие, когда посторонние постоянно ищут в вас мелкие детали некой несхожести. По темпераменту мы естественно разные, брату подавай постоянство и тайный смысл всего вечного, меня же воротит от всего, что может тяготить, а это изначально привязанность. Кирилл отдает, я — беру. И провоцировать других для меня сродни шалости, я слишком хорошо знаю людей, чтобы доверять и подпускать слишком близко. 

Кир уживался даже с Олегом. Верил его проницательности и позволял тому играть главную роль. Я же раскусил старшенького очень рано, тот мир, что окружал его с детства, учил – ставь цели и иди к ним, получай то, что желаешь, будь хозяином и победителем. Общечеловеческая мораль, сострадание, помощь другим – всё это было ему не знакомо. Мы с Кириллом другие, поздние. Нас воспитывали иначе. В уважении к окружающим и расслабленности.. Потому как есть другой, - тот, кто опередил просто родившись лет на десять раньше. Схватил эстафетную палочку и побежал...  Кто первый вылупился того и тапки. Ребрендинг. Можно отойти в сторону. Можно вообще убежать куда подальше - серфенгить на Голд-Кост. 

Но убежать от себя невозможно, даже если кардинально изменить окружение и обстановку, порвать старые связи и начать общаться с новыми людьми. Внутренние демоны последуют за вами, куда бы вы не направились, заставят повторять ошибки как в Колесе Сансары. Избавиться от них можно, лишь изменившись самому. 

Хочу ли я меняться, вот вопрос.

Лебедева наконец сморгнула виденье, которое преследует ее последние пару минут и разлепила сухие губы.

— Я все равно не понимаю зачем. Как можно вот так предать ее интересы.. Она конкретно дала понять..

Единственное, что вызывает во мне симпатию к Даниэль, — ей хватает трезвости ума мне не верить. Не то, что бы я сильно старался выглядеть искренним, скорее наоборот — преподнес все как шутку, но все же..

Пришлось помедлить, снова смочить горло кофе.

— Я тоже много чего не понимаю в твоей алчности, дорогая Эль, но сути это не меняет. 

— Знаешь, обижаться следует мне. Ты вздумал до смерти меня изводить и контролировать, или жизнь мою за меня прожить?! — Серые глаза смотрели с уверенностью, без сомнения, с желанием показать, чтобы ее прекратили недооценивать. Именно я прекратил. 

— Семейный уют — вещь специфическая.

— Ну конечно! 

— Ты слишком много задолжала мне, чтобы теперь спорить и искать причины, — отрезал я и кажется крепко сомкнул веки. Все во мне, даже мимика выдавали неприятие. Даниэль ужалено вздрогнула и повела плечами. Во рту у нее стало горько, а живот стянуло в спазме. Она, наверное, хотела сейчас что-то сказать, но совершенно не знала что..

Я просто возвращаю ей сотовый. Кладу на столик между нами и улыбнувшись добавляю:

— Tempus breve est. (Время не терпит. лат.)

Через пару минут в коридоре хлопнула дверь — Даня отправилась обдумывать и выполнять мое поручение.

*****

<Алекс мой брат. Веришь?> Слова танцевали на кончике языка, но я никак не решалась произнести их вслух. Меня уже не раз подмывало сделать это, но я слишком хорошо понимала, что это ни к чему не приведет. Ну, скажу я, и что потом? Как она на меня посмотрит?

— Давай сначала ему позвоним, — бросаю последний аргумент.

— Нет. Мы должны пойти и точка!

Если честно, я не совсем понимала, какого черта она так уговаривала меня идти навещать Алекса.

— Когда это началось вообще?

— Что?

— В какой момент ты втрескалась в него? 

-- Хорошо. Я тебе расскажу. — Алексеева бросила на стол рюкзак и осмотрелась в поиске чужих ушей. — Еще год назад я считала себя выше всех этих розовых соплей и не понимала Сашку, который ходил черный, как грозовая туча, после ссор с Мариной. А в сентябре Алекс впервые попал в нашу тусовку. Было очень много алкоголя, мы играли в твистер и танцевали, а под утро, как водится, все перебрались на кухню и завели разговоры за жизнь.

— За жизнь? — с сомнением покосилась на нее я.

— Ну да. Я почувствовала в нем родственную душу, когда ребята стали обсуждать отношения, а он сказал, дословно, что «отношения — херня» и «нафиг надо так в мозг *баться». Помнится, я единственная тогда его поддержала, а потом мы стали обсуждать какой-то идиотский фильм. А потом что-то еще. В какой-то момент мы остались вдвоем на кухне. Болтали, допивая одну на двоих банку пива. Он  много шутил, а я смеялась, как дура. Пыталась курить и кашляла до слез, а он ржал надо мной.

— Тебе понравилось, что он над тобой ржал?... 

— А, да! Наверное, когда он накинул мне на плечи свою толстовку. Кажется, я замерзла, стоя у распахнутого окна, а он это заметил. Его внимание приятно удивило...

— Точно! — перебиваю я. Как-то все пересказанное ею туманно и расплывчато. — Влюбилась в ямочки на щеках. 

— Ты тоже заметила? Неплохо, подруга. —Ткнула подруга в мою сторону пальцем, словно хотела проколоть. — Сто баллов.

Я не убила Ольгу только потому, что полное отсутствие такта она с лихвой компенсировала всепоглощающей любовью к моему братцу. Да и было что-то милое в ее привычке говорить все, что в голову придет. Хотя все равно чутка подбешивало.