Крестики # нолики - Я тебя не боюсь -

3.

Я сижу рядом и поражаюсь его умению держать себя. Похоть проступает во всем, это видно по горячему раздевающему взгляду скользящему по моим ногам и внутрь верхней одежды, которую я не успела застегнуть. Обжигает губы, грудь под тонким лифом платья.

Однако это все так неявно, завуалированно, - вот жжет взглядом, и вдруг хладнокровно отводит его, словно молча рассуждает о чем то серьезном для себя. Зацепит и отпустит, прижмёт и тут же даёт вздохнуть -- никакого неловкого движения, раболепия перед совокуплением с желанной девушкой, которое больше рассмешило бы меня нежели впечатлило. 

.. Мне часто попадались молодые люди, у которых попросту не хватало выдержки не скатиться до унижающей прилипчивости и похоти, когда единственное о чем думаешь, как бы тебя не измазало вязкой слюной. От таких хочется сбежать куда подальше, потому что они сразу теряют свое лицо. 

Прагматичная сдержанность Тимура подкупает и держит в тонусе, не позволяя дать точную оценку. Чувствуешь, что желанна и одновременно с этим же сомневаешься. Подобное отношение со стороны сильного пола, для меня являлось чем-то оптимальным. 

Когда он в салоне машины окликнул меня по имени, я частично проигнорировала, промолчав, но бросив в его сторону осторожный взгляд тут же застряла между явью и сном. Тимур был поразительно красив, поразительно зол и даже его поза, с расслабленно-расставленными ногами открыто намекали, что прогибаться под мои капризы он не станет.

Да, как могла держалась, строила из себя обиженку, которую против воли куда то привезли, высокомерно молчала, но вдруг поймала себя на мысли, что это как то по-детски. Как-то высочайше глупо отказываться от того, о чем точно будешь жалеть. И Ветров не соседский паренёк- малолетка, которого вдохновит показушная неприступность и заставит пойти на попятную.

Как можно быть одновременно таким спокойным, сложным, умным, балансируя на грани с высокомерностью. С высокомерностью, которую если и ощущаешь, то даже завидуешь ей. Я так не умею. У меня бы так не вышло.

Ему могло показаться, что я провоцирую его так хорошо, как могу, но нет. Я вдруг поняла, что не хочу сопротивляться, и его горячая ладонь на моей щеке, это не то от чего я могу отказываться сегодня. Все в нем влекло. А еще подкупила фраза, что он делает это для нас. Для нас, разве это не должно означать, что в его сердце для меня есть место.? Наскоро выдумав глупую причину, заглушив страх, я согласилась подняться к нему. 

Вот только у лифта, осознав, что нам предстоит, опомнилась и попыталась взять реванш.

-- Знаешь, я попросила бы тебя не набрасываться на меня этой ночью... Пусть тебя это не обидит, я просто не настолько раскрепощена... Буду крайне тебе признательна.

Он и бровью не повел, словно не услышал.

Двери лифта распахнулись, я сделала всего шаг внутрь, перед тем, как Тимур сжал мою руку и развернул меня к себя, припечатывая лопатками к стене. Навис сверху, свободной рукой сжал мою челюсть, вынуждая запрокинуть голову назад. Я дернулась, пытаясь сбросить его руку, но замерла в нерешительности. Непримиримого взгляда хватило, чтобы я отбросила все свои жалкие попытки, всем своим хрупким существом ощущая силу его давления.

— Поверь мне, София, лучше не быть мне обязанной, — прямо в мои губы прошептал парень, усиливая давление на мою челюсть, вынуждая меня приоткрыть рот. Большим пальцем он надавил на нижнюю губу, оттягивая ее вниз. Я коротко выдохнула, чувствуя, как жар растекается под кожей, а внизу живота скручивается тугой узел. . 

Я попыталась отступить от него, чтобы дать себе хотя бы немного воздуха, но его пальцы сильнее сжали мой подбородок, а взгляд сузился, наполняясь беспросветной тьмой, словно приказывая не двигаться, и я не двигалась, ощущая, как печет моя кожа там, где он ее касается. Неужели так будет всегда? Неужели на каждое его прикосновения я буду реагировать так, словно мне вкалывают немыслимую дозу эндорфина, а потом вспоминают, что перепутали подопытных, и нейтрализуют, забирая все до последней капли. 

Он слишком близко подобрался ко мне. Я практически дышала ему в подбородок, ощущая легкую боль в шее из-за того, что задрала ее назад, чтобы смотреть ему в глаза.. А вот он чувствовал себя весьма свободно, возвышаясь надо мной. Придирчиво рассматривая меня с высоты своего роста.

Дверь лифта захлопнулась и нас понесло вверх. Как на чертовых американских горках, когда захватывает дух и кричишь во все горло..

Я кричать не смогла, меня накрыло. Моя рука потянулась к его ногам и ладонь накрыла пах. Искать там ничего не пришлось. Все говорило, что он давно готов, и это его представление со мной не просто буйство фантазии, а явное желание, которым можно воспользоваться прямо сейчас. 

Тимур тяжело вобрал воздух прямо у моего открытого рта, который тут же накрыл своими губами. Больше я ничего не смогла запомнить, его поцелуи лишили меня самосознания.

И вдруг его рука скользнула на шею, властно сжав ее. Сердце едва не выбило грудную клетку. Я стала задыхаться, в отчаянии, судорожно барабаня по металлу.. Стала метаться в его объятиях, набросившись с кулаками, игнорируя его ошеломленное лицо.

— Убери, убери! — не разбирая, куда бью, прохрипела я, всем своим хрупким телом сотрясаясь от паники.  Я не могу совладать с собой, с его близостью, с собственным пороком и фобией, которая обезоруживает меня, когда кто то так касается моей шеи.

— Черт! София! Да твою же мать! — рявкнул Тимур, одним ловким движением поймав меня за руки и скрестил их за моей спиной. Он развернул меня, дернув на себя так, что я лопатками впечаталась в его грудь. Одной рукой он все еще крепко сжимал мои кисти, а другой старательно гладил по щеке. — Извини. Я забылся, забыл, что у тебя фобия, — сдвинув брови, медленно проговорил Тим, а я попыталась вырваться, но лишь отчетливее ощутила его силу на себе. — Успокойся, -- он мягко отпустил меня, развернув за плечи, вжимая лицом в свой свитер.

От силы обиды, я даже специально потерлась об него своей мордочкой, но вдруг вспомнила о косметике на лице. Из горла Тимура от всей этой картины вырвалось несколько смешков, а я вновь сжала кулаки, готовая повторить свое нападение.