Крестьянка. Из грязи в князи

Разбитые иллюзии

Тревога висела в воздухе, густая и липкая, как патока. Она просачивалась сквозь щели оконных рам, оседала пылью на тяжелых бархатных портьерах и отравляла каждый мой вдох. Моя интуиция — тот самый внутренний голос, который в двадцать первом веке спасал меня от разорительных сделок и ненадежных партнеров, — теперь не просто шептала. Она кричала, била в набат, заставляя сердце сбиваться с ритма.

Я стояла у окна в своей небольшой комнате, примыкающей к людской, и смотрела, как ветер гнет верхушки старых лип в парке. Небо затянуло свинцовыми тучами, предвещая осеннюю бурю. Но буря назревала не только снаружи. Она уже бушевала внутри поместья Волкова.

С момента приезда графини Софьи Вяземской прошло всего два дня, но атмосфера в доме изменилась до неузнаваемости. Если раньше здесь царил дух некоторой расслабленности, приправленный нашей тайной страстью с Александром, то теперь каждый угол, казалось, был пропитан напряжением и фальшью. Слуги ходили на цыпочках, боясь потревожить важную гостью. Управляющий, тот самый пьяница, которого я когда-то поставила на место, теперь ходил с высоко поднятой головой, словно почуял смену власти.

Александр исчез. Нет, физически он был здесь — я видела его экипаж, слышала его голос в коридорах. Но для меня он стал призраком. Ни тайных записок, ни мимолетных касаний, ни тех взглядов, от которых у меня подкашивались ноги. Он избегал меня. И это молчание было красноречивее любых слов.

Я положила руку на живот. Там, внутри, зарождалась новая жизнь. Наш ребенок. Мой и Александра. Еще вчера я была готова бросить к ногам этого мужчины всю свою гордость, всю свою прошлую жизнь, приняв судьбу женщины девятнадцатого века. Я верила в сказку. Елена Власова, акула бизнеса, поверила в любовь прекрасного князя и бедной крестьянки. Какая ирония. Какая непростительная глупость.

— Арина, — в дверях появилась Глаша, одна из горничных. Вид у нее был испуганный. — Там барыня… то есть, графиня, требует чаю в библиотеку. А Дуняша куда-то запропастилась. Экономка велела тебе отнести.

Меня словно током ударило. Прислуживать ей? Женщине, которая смотрела на меня как на грязь под ногами? Моя первая реакция — жесткий отказ. Я хотела рявкнуть, что это не входит в мои обязанности помощницы экономки. Но разум, холодный и расчетливый разум Елены Власовой, мгновенно перехватил управление.

Библиотека. Александр наверняка там. Это шанс увидеть его, понять, что происходит. Взглянуть в глаза и, возможно, найти там подтверждение, что я всё придумала, что его холодность — лишь вынужденная мера предосторожности перед назойливой гостьей.

— Хорошо, Глаша, — кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я отнесу.

Я спустилась на кухню. Повариха, обычно ворчливая, молча сунула мне тяжелый серебряный поднос с изящным фарфоровым сервизом. Тонкий аромат бергамота поднимался от заварочного чайника. Я поправила передник, одернула простое платье и глубоко вздохнула. Сейчас я не владелица строительной империи. Сейчас я крепостная девка Арина. Мне нужно сыграть эту роль, чтобы получить информацию. В бизнесе это называется разведкой боем.

Коридоры поместья казались бесконечными. Стены, украшенные портретами предков Волкова, давили своим величием. Раньше я видела в этих лицах благородство, теперь мне чудилось в них высокомерие. Я подошла к массивным дубовым дверям библиотеки. Они были приоткрыты ровно настолько, чтобы выпустить полоску света, падающую на паркет.

Я уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг услышала голос Софьи. Он звучал не капризно, как при слугах, а жестко, по-деловому. Так говорят партнеры на совете директоров, когда обсуждают слияние и поглощение.

— …оставь эти сантименты, Александр. Мы оба взрослые люди и прекрасно понимаем положение вещей.

Я замерла. Инстинкт самосохранения велел мне войти и прервать их, но инстинкт охотника приказал затаиться. Я отступила в тень портьеры, прижимая поднос к груди так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Софья, я не уверен, что сейчас подходящее время для обсуждения деталей, — голос Александра звучал глухо, устало. В нем не было той властности, которой он покорил меня. В нем слышалась… мольба?

— Самое подходящее, mon cher, — отрезала графиня. Послышался шорох шелка — видимо, она расхаживала по комнате. — Твои векселя истекают через месяц. Имение заложено дважды. Ты банкрот, Александр. Твой титул — это единственное, что у тебя осталось ценного. И, к счастью для тебя, мне нужен именно титул.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Банкрот? Александр? Мой могущественный князь, который осыпал меня подарками, который казался несокрушимой скалой?

— Я надеялся, что урожай в этом году… — начал он неуверенно.

— Урожай? — Софья рассмеялась, и этот смех был похож на звон битого стекла. — Не смеши меня. Ты никудышный хозяин, Александр. Ты играешь в благородство, но не умеешь считать деньги. Мой отец готов покрыть твои долги. Полностью. Плюс выделить средства на восстановление усадьбы и конного завода. Это огромные деньги. Но взамен я хочу гарантий.

— Мы же договорились о свадьбе, — буркнул Волков.

— Свадьба — это лишь фасад, — ее голос стал ледяным. — Мне нужен послушный муж, который не будет позорить меня своими интрижками. Мне нужен статус княгини Волковой. А тебе нужны мои деньги, чтобы не пойти по миру с сумой. Это сделка, Саша. Чистая коммерция.

Меня затошнило. Не от беременности, а от омерзения. Вот она, изнанка "высокого" девятнадцатого века. Браки по расчету, продажа титулов, цинизм, завернутый в шелка и кружева. Я стояла в темном коридоре, прижимаясь спиной к холодной стене, и чувствовала, как рушится мой мир.

Но самое страшное было впереди.

— Я понимаю, — тихо ответил Александр. — Я готов подписать брачный контракт на твоих условиях.

— Отлично, — тон Софьи смягчился, став почти ласковым, но это была ласка змеи перед укусом. — Но есть еще одно условие. Личного характера.

— Какое?