Кричать разрешаю

Глава 1 Эльмир  

Я закрываю за собой дверь и на секунду замираю прислушиваясь. В нос сразу бьёт запах, что-то между лавандой, мятой и наёбом попахивает. Сраная ароматерапия.

Людей, блядь, значит, лечим, а сам записывает всё подряд.

Я стою в кабинете психолога и испытываю желание кого-нибудь уебать без суда и следствия.
Не абстрактно. Конкретно. По фамилиям.

Кабинет маленький, и как этот жирдяй здесь помещался?

Свет приглушён, лампа с тканевым абажуром, на стене какие-то умные картинки с линиями и кругами, будто здесь не людей слушают, а вызывают духов.

Воняет пылью, бумагой и деньгами, которые этот умник получает за то, что кивает и говорит: “А что вы при этом чувствуете?”

Чувствует он сейчас себя явно хуёво.
Потому что пиздили мои ребята его будь здоров.

Я открываю ящики стола. Медленно, без суеты.

– Гандон… – цежу себе под нос, вытаскивая папку с надписью. Клиенты. Личное.

Личное, блядь.
Личное у него оказалось слишком публичное.

Проверяю комод у стены, шкаф с папками.

Диван, на котором, видимо, принято плакать и признаваться в самых тупых поступках своей жизни. И мой любимчик: кресло. Большое, мягкое, будто специально создано, чтобы в него заваливались слизняки мужики и начинали жаловаться на маму.

Мой сотрудник — взрослый мужик, не пацан малолетний, пришёл сюда, сел в это ебучие кресло с подушками и начал говорить.

Про тревожность, про ответственность, про давление такую же хуйню обсуждают, да? А между делом про склады, маршруты, цифры, имена. Почти сдал схему поставок. Не целиком, но достаточно, чтобы конкурентам хватило, если это дерьмо утечёт.

А оно почти утекло.
Психолог, сука, оказался не только слушающим, но и очень общительным.

Я переворачиваю папки. Бумаги шуршат. Слишком много бумаг.

– Да вы суки, издеваетесь… – бурчу, когда сверху на меня с полки валится стопка каких-то брошюр. Следом летят коробки.

Одна падает прямо мне на грудь, вторая по плечу, бумаги раскрываются у ног.
На обложках брошюр большими буквами:

“Прими своего внутреннего ребёнка!”

Я смотрю на неё секунду.
Потом поднимаю взгляд к потолку и резко выдыхаю.

– Я сейчас, сука, приму, – говорю тихо.

Журналы с коробок разлетаются по полу. Один открывается, и там жирным выделено:

“Принятие своей тени.”

Я фыркаю.

Мою тень принимать не надо. Её боятся. Это разные вещи.

Кабинет начинает меня бесить. Слишком тесный.

Руки начинают чесаться. В груди неприятно тянет, как перед хорошей дракой. Я вижу его лицо слишком чётко, сидит, кивает, рассказывает, как ему тяжело, как он не спит, как на него давит ответственность. А этот ушлёпок напротив в очках, с умным видом, записывает.

Записывает, блядь!

– Я тебе покажу терапию, уёбок! – шепчу сквозь зубы.

Сажусь прямо на корточки и начинаю перебирать бумаги. Договоры, анкеты, какие-то тесты с кружочками. Оцените уровень тревожности от одного до десяти. Хочется вписать пятнадцать и подпись поставить.

Поднимаюсь, делаю большой вдох. Я найду эти записи, чего бы мне это ни стоило! Я не дам утонуть своему бизнесу из-за одного долбаёба!

– Ну, сука, – шепчу в пустоту и стягиваю перчатку зубами.

Диванчик светлый. На подлокотнике плед. Я задеваю его ногой, и из-под него выкатывается диктофон.

Вот оно. Бинго!

Сердце делает короткий удар. От злости.
Пальцы чуть напрягаются сами по себе, как перед выстрелом.

Телефон вибрирует в кармане, и мысленно ставлю галочку, записи есть, проблема решаема.

Вибрация настойчивая. Значит, что-то пошло не по плану. Всегда что-то идёт по пизде.

Достаю телефон.

– Да.

– Эльмир Сафарович, – голос охраны, с тем оттенком, который появляется, когда они не до конца понимают, что происходит. – Тут… девушка в здание заходит.

Я хмурюсь.

– Какая ещё девушка?

Пауза и выдох в трубке.

– Ну… – охранник явно чешет затылок. – Похоже, по записи. Мы проверяли, психолог практикующий, у него клиенты есть.

Я медленно выдыхаю через нос. Блядь.

– Понял, пусть проходит.

Сбрасываю вызов и на секунду смотрю на дверь кабинета.
Вот ведь блядсво!
Всё, как всегда, только разрулил одну хуйню тут же появляется новая, ещё более неудобная.

Ладненько! Я хлопаю ладонями. Стягиваю вторую перчатку и убираю их в карман. Быстро запихиваю лежащие бумаги на полу в коробки и бросаю под стол.

И внутри меня что-то хищно улыбается.

Потому что свидетелей я не люблю. А вот импровизацию обожаю.
Одна девчонка. Посидит, поплачет, пожалуется на бывшего, на жизнь, на несправедливость мира и пойдёт дальше.

Дверь открывается.

И…
Чёрт.

Первое, что я вижу - губы.

Полные. Чётко очерченные. Слишком красивые для этого кабинета. Они не накрашены ярко, но от этого только хуже. Натуральные. Мягкие на вид. Такие, что притягивают взгляд помимо воли.

Я ловлю себя на том, что смотрю на них дольше, чем положено.

Это что за хуйня сейчас со мной была? Обычно у тёлок сиськи привлекают, жопа наконец, а у этой.

Но это грех на эти губки не пялится!

Девчонка делает шаг внутрь, и я замечаю, как у неё напряжены плечи. Как она чуть прикусывает нижнюю губу. Пальцы сжимают ремешок сумки. Вся она собранная в узел.

– Здравствуйте… – говорит она тихо.

Голосочек то какой, нежный, мягкий. Но в нём слышно напряжение.
Новенькая. Первый раз.

Я выпрямляюсь, принимаю максимально нейтральную позу. Хотя внутри уже пошло движение. Интерес, азарт, хищная внимательность.

– Проходите, – говорю, склоняя голову. – Присаживайтесь.

Девчонка садится на край кресла. Спина прямая, руки на коленях. Нога чуть подрагивает, и она тут же ловит это движение, замирает.

Вздыхает. Глубоко. Слишком глубоко.

Грудь под тонкой тканью поднимается, и я снова ловлю себя на том, что отмечаю детали, которые мне, вообще-то, сейчас не нужны.