Крик в пустоту

Глава 1. Наследие старого дома

Последний луч заката, густой и почти осязаемый, как апельсиновый мармелад, медленно тонул в мареве городской пыли за окном Вики. В опустевшей квартире повисла знакомая, почти уютная тишина, пахнущая остывшим кофе, пылью на книгах и легкой грустью одинокого вечера. Вика не спеша собиралась, готовясь к встрече с друзьями. Движения ее были медленными, будто она сама тянула время, откладывая момент, когда придется надеть маску легкой и беззаботной девушки.

Ее взгляд зацепился за старую фотографию в деревянной рамке на книжной полке. Лето. Поле. Они все там, лет пять назад, кажется, на дне рождения Аси. Она сама, со смеющимися глазами, закинула голову, а Ден обнимает ее за плечи, его лицо тоже расплылось в улыбке, а глаза щурятся от солнца и счастья. Чуть поодаль Ася прижалась щекой к плечу Гриши, а тот, стараясь сохранить свой фирменный скептический вид, не мог скрыть мягкой, почти нежной улыбки, глядя куда-то в сторону. Люси снимала их всех на старый фотоаппарат, ее смуглое, выразительное лицо с прищуром ясновидящей было спокойным и словно бы знающим что-то, что остальным было неведомо.

Теперь все было сложнее, оплетено паутиной взрослых проблем и невысказанных слов. Ден и его вечное, чуть снисходительное «Лимончик!», за которым скрывалась неуемная, порой пугающая своей безрассудностью жажда жизни, вечная погоня за новыми ощущениями, чтобы заглушить внутреннюю пустоту. Гриша, все глубже уходивший в виртуальные миры, будто стены его комнаты могли надежно защитить от реальности, в которой, как ему казалось, не было места его тихим, но глубоким чувствам к Асе. И сама Вика, мастерски прятавшаяся за ширмой легкого флирта, шумных вечеринок и показного равнодушия от чего-то более важного, чего-то настоящего, что медленно, но верно ускользало сквозь пальцы, как песок.

Мысли прервал настойчивый звонок. Ден. Его бархатный, обычно такой уверенный и полный легкой насмешки голос, сегодня звучал сдержанно, натянуто, почти серьезно.
«Лимончик, слушай внимательно... Аська с Люсей вчера решили, наконец, разобрать чердак в бабушкином доме. Знаешь, тот самый, на Садовой. Так вот, нашли кое-что... Странное. Не игрушки какие-нибудь или старые платья. Нет. Какую-то шкатулку. Деревянную. Старую-престарую, почерневшую, будто ее обожгли изнутри. С резьбой... жутковатой». Он сделал паузу, и Вике почудилось, как он закуривает на том конце провода. «Бабушка Люсина, Елизавета Матвеевна, всегда была... особенной. В городе ходили легенды. Говорили, у нее был дар. Или проклятие. Не знаю. Мне как-то не по себе от этой находки, честно. Чувствую, пахнет бедой. Но девочки, особенно Ася, просто горят желанием все это показать, разобраться. Приезжай, а? И... захвати Гришу. С ним ты всегда ладила лучше всех, он тебя хоть слушает».

Вика вздохнула, положив телефон на стол. «Особенная» — это было еще очень мягко сказано. Елизавета Матвеевна Светлова, бабушка Люси и Аси, была настоящей местной легендой. Женщина не от мира сего. Знавшая свойства всех трав, умевшая заговаривать кровь и отводить дурной глаз. Шептали, что она не просто знала, а именно что общалась с «тем, что по ту сторону», и в своем старом, полузаброшенном доме на самом отшибе города хранила вещи, которым не место в руках простых смертных. После ее загадочной, скоропостижной смерти, о которой не любили говорить, дом словно замер, опустел, медленно наполняясь тишиной, пылью и шепотом прошлого.

***

Дом и правда казался застывшим во времени, законсервированным в янтаре ушедших лет. Воздух в гостиной был густым, сладковато-пряным, с явной примесью запаха старого дерева, воска и высохших, истлевших трав, разложенных когда-то по полочкам бабушкой «для сушки». Пыльные солнечные лучи, похожие на световые мечи, пробивались сквозь щели в ставнях, освещая мириады танцующих в них пылинок. Повсюду стояла старая, тяжелая мебель, покрытая желтыми кружевными салфетками, а на стенах висели выцветшие фотографии в рамках.

«Вот она, наша сокровищница!» — Ася, всегда восторженная и эмоциональная, смахнула с массивного, покрытого патиной времени сундука солидный пласт паутины. Люси молча наблюдала, прислонившись к косяку двери, но ее обычно спокойные, глубокие глаза выдавали легкое, почти детское волнение и любопытство. Гриша, как всегда, уткнулся в телефон, но Вика заметила, как он украдкой поглядывает на Асю, на ее оживленное лицо.

Шкатулка, извлеченная из недр сундука, была одновременно прекрасна и пугающа. Сделана из темного, почти черного дерева, на ощупь неприятно холодного, будто вобравшего в себя ледяной холод сотен зим. Она была инкрустирована желтоватой костью с причудливой, витиеватой резьбой, изображавшей то ли сплетающихся змей, то ли душащие все живое корни древнего дерева. Она была невероятно тяжелой для своих размеров.

«Бабушка... она всегда запрещала нам даже близко подходить к этому сундуку, — тихо, почти шепотом, сказала Люси, осторожно проводя пальцами по крышке шкатулки. — Говорила, что это не для живых. Что это ключ. Но... к каким дверям? К каким мирам?» В ее голосе звучало не столько страха, сколько благоговейного трепета перед наследием предка.

Гриша, наконец оторвавшись от экрана, подошел ближе. Его пальцы, длинные и тонкие, осторожно, с любопытством исследователя, провели по замысловатой резьбе.
«Это... это не просто орнамент, — пробормотал он, вглядываясь. — Это письмена. Очень и очень древние. И... знаете, они кажутся мне знакомыми...» Он нахмурился, листая в памяти архивные файлы. «Я видел нечто подобное, когда копался в старых газетных вырезках, изучая дело Вольских. Эти символы... они очень похожи на те, что были связаны с тем самым сибирским культом».

Вика почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной, тошнотворный страх. Дело Вольских. Сибирь. Таинственное исчезновение девочки. Проклятое зеркало-портал. Неужели эхо той жуткой истории докатилось и сюда, до их тихого городка?

Ден, пытаясь разрядить нарастающее напряжение, уже с азартом расставлял на столе жутковатые деревянные фигурки, найденные в шкатулке рядом с доской.
«Ну, народ, раз уж нашли, давайте глянем, что за игра тут у бабушки в запасе? Может, она в «Монополию» на костях предков играла? Или в «Дженгу» с призраками?» — он хлопнул себя по коленям, но его шутка прозвучала фальшиво и неубедительно, затерявшись в гнетущей атмосфере дома.