Криминальный развод

Часть 12

Открываю глаза я осторожно, чувствуя, как нос щекочет странный, сладкий аромат. Что за?... Ваниль или корица? Еще и тонкий запах цитруса появляется... спустя секунду я понимаю, что лежу на чьей-то кровати и вот так приятно пахнет от постельного белья. 

Я растерянно сажусь. Последнее, что я помню - как глупо упала лицом прямо в район ширинки Ярослава. Потом очнулась, что-то пробормотала глупое, а после, из-за того, что у меня продолжала ужасно кружиться голова, просто взяла, перевернулась и нагло заснула прямо на коленях у почти бывшего мужа. 

Позор. Позорище. Позор! Я тру ладонью лицо, провожу ею по волосам и потом нюхаю руку. Конечно, чувствую легкий запах мужского одеколона. Значит, Ярослав меня не сбросил на пол машины. Я все это время дрыхла на нем.

Но где я сейчас? 

Е...Эпическая сила!  

Я медленно обвожу взглядом помещение, испытывая единственное чувство - уйти отсюда. Все такое.... шикарное. Потолки высокие, светлые, круче, чем у моей бабушки в сталинке. Я сползаю медленно с кровати по скользкому и, похоже, шелковому покрывалу, а после на полусогнутых ногах подхожу к стене.

Конечно, мне приходилось продавать элитную недвижимость, но вот спать в ней - не приходилось. Когда я осторожно провожу кончиками пальцев по тиснению на обоях и натыкаюсь потом на лепнину, мне хочется ударить себя по рукам, за то, что я делаю это не в стерильных перчатках. 

В этот момент раздаются тихие шаги и я, обернувшись, замечаю, как заходит Ярослав собственной персоной. 

— Очнулась? — произносит он, а я выпрямляюсь. 

— Ты зачем меня в музей привез? — интересуюсь я и замечаю, как он едва приподнимает брови. 

— Это мой дом. 

— Это полный звездец, Ярослав. В нем невозможно жить, — хмыкаю я, а он закатывает глаза, — как ты тут спишь? Как Ленин в Мавзолее? На спине и сложив ручки?

— Василиса, ты, вроде бы, работаешь риэлтором.... — начинает он, а я его обрываю: 

— Да. Работаю. И меня всегда поражали люди, которые любят такой стиль. Это твоя идея была такой дом купить? Я так рада, что мы с тобой разошлись... — я подхожу к какому-то папоротнику в горшке и глажу задумчиво его листочки, пробормотав, — бедняга, как ты тут можешь жить? Я бы на твоем месте потихоньку пускала бы корни во двор... 

— Хватит уже, Вася. Как ты себя чувствуешь? 

— Подташнивает... — я делаю паузу, — от твоего дома. До этого дня я считала, что живу в уютной, приличной квартире, но теперь мне кажется, словно я приехала из гетто.

— Я же попросил вроде прекратить, — Ярослав выдыхает, а у меня громко бурчит живот, и я морщусь, — судя по твоим шуткам, ты в порядке. Есть будешь? 

— Не откажусь. Я с утра не особо ела... погоди, а где звоночки для прислуги? Тебе приходится вставать с кровати и приказывать прикатить завтрак в спальню? 

— Вася, — темные глаза не-бывшего мужа впиваются в меня, а я тихо хихикаю, — ты долго шутить будешь? Тут нет прислуги. Поэтому тебе придется пойти за мной ногами. 

Он кивает себе за спину и морщится, едва дернув плечом. Я опускаю взгляд на его торс. Ярослав переоделся в темную футболку, поэтому, даже если у него все плохо с раной, я этого уже не увижу. Надеюсь, пока я валялась в обмороке, он успел отдохнуть и вызвать врача хотя бы на дом. 

— Ладно, — произношу я и иду к нему. Когда нога ступает на что-то прохладное вместо ковра, я растерянно смотрю вниз, и, все-таки, не сдержавшись, ахаю, — ты что, серьезно? Мрамор? То есть, когда ты жил со мной и мечтал о своей недвижимости - ты это вот представлял в мечтах? Чокнуться можно. А для ребенка вы уже купили золотой манеж и соску с бриллиантом? 

— Заткнись, пожалуйста, Вася, — бросает устало не-бывший муж, и уходит, а я, хмыкнув, быстрым шагом следую за ним.