Кришт: Судьба Ищейки

Глава 6

Тьма. Пещера. Два человека находятся рядом друг с другом.

Первый — стоит прямо, пышет эмоциями и энергией от пережитых событий. Игрок — сделавший все ради спасения себя.

Второй — лежит на земле, теряющий жизненную энергию с каждой секундой. Жертва, отдавшая свои силы ради спасения других.

Игрок смотрел на жертву, лежащую перед ним. Она лежала неподвижно, нижняя часть тела была скрючена, как будто находится прямо сейчас в агонии от боли. Верхняя часть была расслаблена, как будто малыш присосался к груди своей матери. Это противоречие, сохранившееся в одном теле, вызывало непередаваемые чувства отвращения и умиления.

Лицо было покрыто сажей и пылью. Светлые волосы были мокры от пота и прилипли ко лбу. Кожа была бледная, в пятнах грязи и запекшейся крови.

Но все это блекло на фоне вида его конечностей.

Точнее, одной из них. Правой руки.

Игрок не сразу даже понял, что этот обрубок, лежащий на груди, был когда-то рукой. Сейчас это больше напоминало зажаренную ящерицу с размозженной головой. Куски плоти руки почернели и вспучились, кожа облезла клочьями. Рука от середины предплечья была полностью раздавлена и выгибалась в другую сторону от локтя, как будто костей там не осталось вовсе.

Игрок не хотел к нему прикасаться. Но все равно потянулся.

Пальцы дрожали. Он осторожно приподнял свой объект наблюдения и извлек сверток — небольшой, плотный, завернутый в грязную тряпку. Легкий мандраж прошел по его рукам. Причина, по которой жертва сейчас истекала кровью и была на грани жизни и смерти, находилась у него в руках. Было особо цинично, что жертва не брала это по своей воле. Она лишь сыграла так, как хотел Игрок. Но самое странное в этой ситуации — что липкое чувство вины все равно просачивалось в его тело.

Против его воли, против его природы.

Как будто не он сам принимал это решение, а это сделал кто-то за него.

Но с другой стороны, благодаря этому решению он и его друзья остались живы. Может, жертва и вправду должна быть ему благодарна.

Он почувствовал прикосновение на своем плече. Вздрогнув всем телом и сжав пальцы на свертке, он резко обернулся. Позади него стоял силуэт.

Силуэт, который он был счастлив увидеть, хоть он и всегда будет это отрицать.

— Ты жив… — в голосе игрока было облегчение.

Он вскочил с колен и неловко обнял силуэт. Обнял так крепко, как только мог. Он не хотел его отпускать. Ведь если он его отпустит, то у него совсем не будет шанса убежать от чувства вины, которое покусывало его с разных сторон.

— Я думал — все. Думал, щелкун тебя перекусил пополам и оставил умирать.

— Я бывал в разных передрягах за свою жизнь, и эта тварь — не самое страшное, что со мной случалось, — отозвался он с легкой усмешкой.

— Ты спас нас. Без тебя нам бы точно была бы крышка. Ты… ты и правда герой, Гор.

Тот ничего не ответил. Только быстро выдохнул — так, как будто ему ударили под дых. Усмешка исчезла. Он чуть расправил плечи, словно принимая удар. Никаких дальнейших слов. Только несколько секунд тишины. Затем взгляд Гора скользнул мимо — туда, где на земле лежало изувеченное тело. Он шагнул вперед.

— Что с ним случилось, Кампел? Что с его рукой? — голос Гора прозвучал резче, чем он сам ожидал.

В нем дрожали ярость и страх, замешанные в тяжелый ком. Кампел молчал. Лишь слегка качнул головой, все еще глядя на изувеченную конечность.

— Говори же! — Гор сжал кулаки.

— Камень, — выдохнул наконец Кампел, будто пробуждаясь от прострации. — Я думаю, это камень. Он был слишком близко когда он начал шарахать по щелкуну. Я не видел, что точно произошло, но думаю, причина в этом.

— В смысле не видел, что произошло? Где ты был? Вы же вместе бежали к лагерю, — гигант пристально смотрел на Кампела.

Старик вздрогнул. Каждый вопрос накладывал на него все больше чувства вины. Впервые за долгое время он не знал, что ему сказать. В его голову закралась мысль: может, в этот раз его поймут… и, может, стоит сказать правду?

— Я нашел… — начал он, но тут же осекся. Взгляд Гора стал еще более внимательным, готовым слушать. Кампела испугал этот взгляд. Он знал: такой взгляд может за миг превратиться во что-то страшное, что-то, что сделает из него предателя и труса.

— Точнее… мы разошлись, — пробормотал он. Он дрогнул. Как будто на миг собрался снять с себя маску. Но нет. Все снова пошло по кругу. «Все закончится, как всегда. Он не поймет. Он не должен знать. Не сейчас.» Кампел выдохнул сквозь стиснутые зубы, голос сделался тверже: — Давай не сейчас. Мальчишке совсем худо. Потом… потом поговорим об этом.

Гор посмотрел на Слепа. Он не был готов сейчас спорить — каждая секунда может стоить мальчишке жизни. Он перевел все свое внимание к изувеченному телу. Гигант торопливо выдернул ремень, затянул его на плече Слепа, выше локтя. Резко, до хруста — тот даже не дернулся.

— Прости, малец, — выдохнул он и принялся искать, чем прикрыть рану.

Он поднялся, выпрямляясь с хрустом в спине, и шагнул вперед. Лагерь был раздолбан в кашу. Палатки вспороты, как брюхо рыбы. Мешки с инструментами валялись среди грязи, раздавленные клешней, будто из бумаги. Ящики с рудой перевернуты, а содержимое рассыпано по каменным плитам — теперь это была просто серая крошка, перемешанная с кровью. Щелкун, когда лез к ним, не выбирал путь. Он прошелся сквозь лагерь как буря — все смел, все порвал. Даже камнегрыз, теперь стоящий в стороне, выглядел так, будто сам только что прошел через мясорубку. Он спокойно жевал мох, но одна его лапа подрагивала.

Гор шагал быстро, отбрасывая мусор сапогом, шарил глазами — ткань, веревки, плащ. Все, что могло пойти на перевязку. Он знал: времени мало. В одном из ящиков он заметил скатанный спальник — мягкий и плотный, почти чистый. Схватив его, он вернулся к Слепу.

Упав на колени, он аккуратно, но уверенно начал обматывать культю. Кампел все еще стоял в стороне. Он не двинулся ни на шаг. Лишь смотрел. И каждый новый виток этой перевязки будто затягивался вокруг его собственной шеи.