Кришт: Судьба Ищейки

Глава 14

— Стоит заварить стекло, иначе весь заряд вытечет, и она снова погаснет через несколько часов, — сказал Гаспаччо, указывая пальцем на трещину в лампе.

— Хорошо, сейчас подам горелку, — ответил Слеп, готовясь помочь.

Он подошёл к полке с инструментами, нащупал знакомую форму рукояти и почти бездумно снял горелку.

— И ещё кусочек латуни, — добавил Гаспаччо. — Нет, не ту, справа. У тебя глаз точный, вижу. Даже одной рукой умудряешься делать всё быстрее, чем я.

— Конечно быстрее, — усмехнулся Слеп. — Без лишнего мяса хожу легче.

— Тебе повезло, что лишился верхней части, — сказал мастер, похлопав себя по деревянному костылю. — Моё мясо помогало мне бегать наперегонки со здешними крысами за едой.

— Зато теперь ешь меньше.

Старик засмеялся скрежещущим смехом. Он взял у Слепа кусок латуни и поднес его к трещине.

— Рад, что ты всё чаще улыбаешься, малый, — сказал он, готовя горелку. — Когда я потерял ногу, думал, что погибну тут. Что ни один человек в этом городе не подаст руки калеке. Тогда я решил, что без ноги — уже не человек.

Гаспаччо взял горелку, прижал кольцо к краю лампы и прошептал:

— Пиро.

Кончик горелки вспыхнул красным светом. Латунь зашипела, сплавляясь, и мягко потекла в трещину, запечатывая стекло ровным золотистым швом. Тепло разлилось по мастерской, отражаясь в лице Слепа.

— Не часть нашего дружного общества, где каждый “готов” жертвовать своим благом ради ближнего, — усмехнулся

Гаспаччо, не отрывая взгляда от огня.

Он помолчал, а затем добавил:

— Я так сильно хотел найти Кришт… Уже и не помню зачем. То ли чтобы вытащить отца. То ли чтобы выбраться самому. Но потом потерял ногу. Меня спасли — вытащили из-под завала. Без ноги. Помню только ненависть к тем, кто спас. Зачем? Почему? Какой смысл? Тогда я ничего не понимал.

— Что именно ты не понимал? — спросил Слеп.

— Ценность жизни. Ценность того, что я всё ещё мог что-то делать. Быть полезным. Жить.

Слеп нахмурился.

— Какой смысл в этой жизни, Гаспаччо? Здесь, где мы не видим и половины того, что мир мог бы нам дать. Где все время борешься за выживание, а при первой ошибке этот мир просто пережевывает тебя и выплёвывает.

— Хех, — старик усмехнулся. — Я говорил когда-то то же самое. Но потом понял: ненависть уходит. Вокруг — люди.

Такие же, как я, как ты. Кому боги предложили лишь утраты и страдания.

Он аккуратно провёл огнём по шву, и лампа загорелась мягким светом.

— Некоторые находят себя заново. Живут, любят, работают. А другие… сгорают в огне несбывшихся желаний. Всё хотят того, чего уже не могут получить. И забывают, ради кого живут. Ради себя? Ради близких? Неважно. Просто забывают. И — пуф. Исчезают из этого мира.

— Не знаю, Гаспаччо, — тихо сказал Слеп. — Мне кажется, ты просто сдался. Этот мир всё ещё даёт шанс. Я уверен, что смогу спасти мою семью. С рукой или без.

— Надеюсь, малец. Искренне надеюсь. Только не сгори.

Гаспаччо выключил горелку. Лампа светилась ровно и тихо.

— Пойдём, сдадим наши лампы и получим кругляши, — сказал Слеп. — Квитек скоро начнётся.

****

В помещении, где принимали выполненные работы, стоял по-местному упитанный мужчина. Воздух был густой от запаха металла и перегретых ламп.

— Привет, у нас сегодня восемь ламп, — сказал Гаспаччо.

— Восемь? Отлично. Вот ваши кругляши, — мужчина отсыпал горсть монет в глиняную миску и хмыкнул. — Вы забавные, честное слово. Калеки. У одного нет ноги, у другого — руки. Глядишь, вместе уже почти один нормальный человек. —

Он расхохотался, показывая желтые зубы.

Слеп сжал кулак. Горло перехватило — он хотел выдать все, что думал об этом жирном ублюдке. Но рука Гаспаччо легла ему на плечо — тяжелая, спокойная.

— И правда забавное замечание, Бор, — сказал он с едва заметной усмешкой. — Только отсыпь нам кругляши, а мы пойдем. У нас на двоих всего три ноги — боюсь, ковылять будем долго.

Бор скривился, но послушно продолжил отсчитывать их награду..

— Не советую торопиться, — сказал он, глядя на них с ленивым интересом. — Говорят, сегодня на Квитке будут Ищейки.

— Ищейки? — переспросил Гаспаччо. — Они не частые гости в наших краях. Неужели снова кончились люди для их экспедиций?

— Не думаю, что им нужны такие, как мы, — вмешался Слеп, глядя на обрубок руки.

Бор ухмыльнулся:

— О, малец, ошибаешься. Им все равно, кого отправлять на убой. Говорят, даже полных слепцов набирают. Любой материал пригодится. — Он прищурился. — Другое дело, что они никогда не возвращаются обратно.

— Это правда, — кивнул Гаспаччо. — Но я знаю случаи, когда Ищейки вывозили свои семьи на поверхность.

Пользуясь своим положением.

— Жаль, что остальные уже давно кормят червей, — с мерзкой улыбкой сказал Бор, высыпая кругляши в мешок Гаспаччо.

****

Зайдя на площадь у основания города, где недавно Слеп искал себя и собирался разбить голову жрецу, он увидел, что начинается Квитек.

На постаменте стояла огромная чаша. Рабочие поднимались по каменной лестнице, прикладывали свои кругляши к кольцу, шептали в них свои имена, затем бросали их в чашу. Рядом неподвижно стоял жрец.

Слеп бряцал мешочком с кругляшами, проверяя вес. Немного — как и всегда. С тех пор как он потерял руку, это стало обыденностью. Ни о какой контрабанде теперь не шло и речи, только “честный” Квитек и редкие пайки.

Но сегодня всё иначе. Сегодня могут быть Ищейки.

Шанс получить “счастливый” цвет был мал, но он всё ещё существовал.

Если он не пойдет — Мия не поест. Или, хуже того, ей придется участвовать самой.

Нет. Этого он не допустит.

Он поднялся на постамент, достал кругляши, приложил их к кольцу, произнес своё имя и бросил их в каменную чашу.

Кольцо приятно обдало теплом, прошедшим по всему телу. На миг стало уютно, почти сладко — как будто внутри что-то откликнулось.