Кришт: Судьба Ищейки

Глава 16

Человек напротив сидел, выжидая слов Гора.

— Дело сделано.

— Да, мы уже знаем все подробности, — натянуто улыбнулся собеседник. — Спасибо, что помог с этим делом.

— Награда, — сухо продолжил великан.

Собеседник запустил руку под стол, пытаясь что-то нащупать.

— Знаешь, — сказал он, шмыгнув длинным носом, — сколько мы с тобой работаем. Ты всегда был не очень разговорчив.

Гор не отрывал взгляда от его руки.

— Но сегодня ты по-особенному молчалив, — улыбнулся он ехидно. — Не любишь убивать людей?

У великана сжалась челюсть. Он чуть наклонил корпус к носатому — не то с угрозой, не то будто хотел что-то шепнуть ему на ухо.

— Нашел! — вскрикнул ехидный, поднимая руку из-под стола и вздергивая ее вверх, как будто отыскал алмаз в нечистотах.

Гор откинулся назад, ожидая награды.

— Нам стоило больших усилий найти это, — продолжал носатый, протягивая сверток. — Но твоя помощь была неоценима. Тебя заметили.

Северянин вскинул бровь.

— Кто? — с ноткой заинтересованности спросил он.

— Сами Главы. Они заметили тебя, согласились на эту сделку, лишь бы раскрыть твои таланты.

— У меня нет никаких талантов.

Носатый рассмеялся, чуть не выронив сверток из рук.

— Никаких? Слушай, тут, в Подземке, кучa людей, сосланных за убийства, но таких, как ты... Таких, как ты, которые не зарезали свою мать или жену за измену, — таких тут немного.

Он пристально посмотрел на него, словно оценивал вещь.

— Так что, ты талантлив, даже если не хочешь это признавать.

Повисло молчание. Гор почувствовал легкое тепло в груди.

Гордость? Нет. Тут нечем гордиться.

— Как бы то ни было, я не буду больше проявлять свои таланты. Отдай мне то, что по праву, и разойдемся.

— Да, конечно. Я просто хотел обсудить нашу дальнейшую работу. У нас есть еще несколько дел. Мы уже не первые сотни циклов работаем вместе. Но теперь Главы готовы перейти на следующий уровень доверия.

Сердце замерло. Гор ждал этих слов очень давно.

— Я знаю о твоем желании попасть в архивы. И мы можем обеспечить тебе это, но только после серии определенных дел. У нас будет возможность дать тебе это. Но лишь после определенных услуг.

— Все что угодно, кроме убийств, — резко сказал великан.

— О да, никаких убийств. Будет все что угодно. Еще чуточку пропаж из лагеря, — он широко улыбнулся, — без возможности возвращения.

— Нет.

Носатый, словно малое дитя, которому не дают сладость, начал кричать:

— Тебе же это легко, чего ты…

Гор резко встал. Стол подпрыгнул с его стороны, будто был готов придавить собеседника.

— Я сказал нет. Отдавай сверток, и мы закончили.

Великан протянул руку через стол. Носатый положил сверток. Гор накрыл его ладонью, чтобы забрать.

Рука носатого легла сверху.

— Наше предложение ограничено. Твоя просьба с архивами не так проста, и на нее Главы согласятся только в обмен на большую услугу. И у тебя есть возможность оказать ее. Эта возможность скоро закроется. Подумай об этом.

Он убрал руку.

— Всего доброго, северянин.

Гор молчал.

— Я уже все сказал. Никаких убийств.

Он развернулся и вышел за дверь.

****

Он шел по улицам города, окунувшись в воды своего прошлого. Шаги давались тяжело — будто ноги еще стояли в той комнате. В груди тянуло, словно кто-то затянул ремень. Он умел убивать. Тело помнило цену этого умения куда лучше него самого. Счастье ушло первым, прошлое — следом, будущее — даже не успело появиться. Он сделал тот шаг, когда выбора уже не было. Но это не делало путь легче. И телу не требовалось напоминать ему об этом.

«Миллия…»

Грудь будто провалилась внутрь. Дышать стало нечем.

Шея напряглась, плечи поднялись — тело пыталось удержать то, что удержать невозможно. По спине прошла тонкая дрожь — такая слабая, что ее можно было принять за холод, но она шла изнутри.

Мысль о том, что он больше не найдет след, придавила его тяжестью, от которой хотелось рвать воздух зубами.

Он помнил, как ее руки легли на его ладони, заставляя провести первую борозду. Земля была теплой, податливой — совсем не похожей на то, с чем он имел дело всю жизнь. Он впервые делал не разрушение, а что-то живое.

Первый колосок он держал почти неловко. Он выжил после холодов — как напоминание, что иногда что-то все же растет.

Хлеб вышел черным, пережженным. Ломоть треснул, как кусок угля. Она откусила и рассмеялась — просто, легко. Волосы упали ему на плечо, пахли дымом и травой. И в тот момент он понял, что может не только ломать.

Она дала ему то, чего он никак не ожидал — способность любить то, что он создал.

Рука невольно потянулась к его серебренной серьге. Она дала ему дочь.

«Я найду ее. Я обещал тебе», — сказал он в пустоту.

Тень, которой давно нет в мире, стояла перед ним так ясно, что плечи сами слегка опустились — как тогда, когда она касалась его. Исчезла из мира, но не из него.

Но не такой ценой.

Он чувствовал, как ладони чуть влажнеют: тело помнило ту работу слишком хорошо. Как он посмотрит дочери в глаза, если снова влезет в кровь по локоть? Что от него останется, когда он снова войдет в старый мрак?

«Она бы не хотела», — выдохнул он.

Пауза. Глухая. Стягивающая грудь изнутри.

«Но какие есть еще варианты?..»

Вариантов не было. Он это знал — как знал, что удар ножом в почку лишает человека возможности кричать.

Только эта дорога. Только этот шанс. Он слишком долго крутился среди тех, кто тасует судьбы. Слишком долго работал, чтобы его пустили туда, куда другим нет хода.

Он дошел до двери с возможностями, но ключ — в крови.

В груди что-то дрогнуло — шестое чувство, знакомое как старый шрам.

«Камень?»

Он коснулся места под пазухой. Теплый. Живой — так казалось иногда. Камень, который он вытащил у Кампела. Интересно, выжил ли тот старый проходимец.