Кришт: Судьба Ищейки

Глава 17

Резкий хлопок лопнувшей веревки ударил по ушам. Платформа сорвалась и полетела вниз с бешеной скоростью вместе с людьми. Крик прокатился по всей шахте, эхом отскакивая от каменных сводов.

Внизу мгновенно поднялась паника. Глухой удар сотряс настил. К счастью, никого из стоящих не задело — лишь глухие стоны человека, придавленного осыпавшейся рудой, давали понять, что кто-то всё же пострадал.

Люди бросились к платформе. Кто-то срывал куски руды, кто-то пытался поднять пострадавшего, кто-то уже на бегу оглядывался вверх — что случилось?

Начались быстрые поиски причины случившегося: оборванный конец верёвки, разлохмаченные волокна, перекошенные крепления… всё выглядело как случайность с толикой задуманного хаоса.

— Чёрт… как она вообще могла лопнуть? — первый шахтёр вытер с лица пыль и недоверчиво уставился на обрывок верёвки.

— Да кто его знает, — отозвался другой, нервно переминаясь. — Её уже сто лет не меняли. Я и не вспомню, когда она новая была.

— Долго держалась, — пробурчал третий. — Рано или поздно всё рвётся. Распорядитель давно уже не присылал новый материал, вот и не выдержал.

— Слова выбирай, Гор, — тихо, но зло бросил кто-то сбоку. — Твои размеры тебя не спасут, если услышат.

Гор фыркнул, тяжело подняв взгляд:

— Я говорю как есть. Он только воровать умеет. А снабжать нас — забыл. Людей и так мало осталось. Сначала отряд Кампела пропал. Потом его прихвостни запороли еду. Теперь ещё это…

— Я согласен, — отозвался тот же голос, уже мягче. — Но не кипятись. Мы здесь — мелочь. Нам рот открывать опасно.

— Опасно? — Гор ухмыльнулся мрачно. — Если мы из-за этого гнилья квоту не добудем — опасно будет самому Распорядителю. Руду хотят? Тогда пусть дают нормальное снаряжение, а не этот трухлявый мусор.

Люди вокруг молча переглянулись и кивнули. Гору редко удавалось сказать больше пары слов подряд — но сейчас в его голосе звучало то, что сидело в груди у каждого.

Когда рабочие понесли пострадавшего к лекарю, Гор задержался на мгновение. Он смотрел на кусок пилы, совсем недавно участвовавший в этом происшествии.

Он нагнулся, провёл пальцем по ржавым зубцам и тихо втянул воздух. Потом поднялся, будто ничего не увидел, и молча пошёл вслед за остальными.

****

Двенадцать дел. Двенадцать тёмных, тихих, незамеченных шагов, которые он оставил за спиной.

И тринадцатый — сейчас, здесь — впервые обещал пройти без жертв. Странно.

Он был пуст. Он ничего не чувствовал. Если здесь и были жертвы вновь, он бы уже не сомневался, как раньше — просто делал.

— Возьми эти пять кругляшей, — голос внизу шахты шёпотом толкнул их в ладонь. — Сегодняшний Квитек будет с особенностями. Вкинь. Для тебя — беспроигрышный.

Беспроигрышный… Он таким бывает только для тех, кому уже нечего проигрывать.

Даже собственную жизнь.

Но сомнений у Гора давно не осталось. За все эти циклы он понял: за контрабандистами стоит сила куда крупнее, чем их потёртые плащи и ночные тропы. Под их взглядом он провернул столько диверсий — и никто так и не перевернул их нычки вверх дном. Ни испорченная еда, ни исчезнувшая экспедиция, ни запуганные рабочие…

Странные дела.

Слишком странные для этого места, где даже мрази всё же держатся одним племенем.

Только тот, кто по-настоящему не боится сгинуть в этом мрачном хаосе, решится на такое.

Под рубашкой приятно разлилось тепло.

“Хорошо, что я на их стороне. На стороне такого мощного союзника. Он точно приведёт меня в архивы.”

И ещё важнее — что я не струсил. Не прогнулся под страхом выбора.

Если бы поддался слабости — сидел бы сейчас среди этих жалких, ждущих, пока кто-то сделает за них их работу.

Приятное тепло пробежало по груди от восторга от этой мысли.

Сапог ступил на площадь. Было только начало, людей почти не было.

Бедняги.

Пускают себя на волю удачи. Сломленные. Слабые.

Его передернуло.

“Слабаки. Они сами выбрали этот путь. Они сами привели себя сюда. Они сбросили ответственность. Никто не виноват, что они сдались там, где я выбрал бороться.”

Гор опустил свои кругляши в чашу, соблюдая ритуал, и отступил к толпе, что медленно густела вокруг помоста.

Он смотрел на каждого, кто поднимался наверх.

Сожаление. Грусть. Обиду. Снисходительность.

Отвращение?

Он моргнул.

Странно. Он никогда не чувствовал к ним отвращения. Но последнее время… что-то в нем сдвинулось. Он это ясно ощущал.

С тех пор, как убил Кампела.

Пальцы сами скользнули к кристаллу в кармане.

Да. Убил. Пора хотя бы себе признаться.

С тех пор — ни слуха о нём. Не видел, не слышал. Даже если он и выжил… за пределами города его едва ли ждало что-то, кроме пустоты.

Но он сам выбрал эту цену. Сам поставил ценность кристалла выше жизни товарищей. Выше жизни Слепа.

Слеп.

Он не видел его с того дня, как отдал лекарство его матери. Только иногда слышал обрывки о нём.

Пусть живёт. У каждого своя дорога.

А у Гора — своя. Ему пора доделать то, ради чего он здесь.

Слеп.

Он стоял на помосте, бросая свои кругляши в чашу. Был без руки — обрубок рукава болтался у плеча. Лицо — возбужденное, но собранное, будто он уже давно принял своё решение и теперь просто идёт до конца.

Гор вдруг поймал себя на том, что рад его видеть живым.

“Отлично. Значит, не зря всё это было. Не зря риск, не зря лекарство, не зря кристалл…”

Ритуал начался.

Из-за помоста вышли Ищейки — те самые, о которых шептались в шахтах. Один из них, старший, говорил речь, обещая лучшую награду тем, кто «готов сделать шаг дальше». Обещание утроенных наград любому участвующему. Лавина людей потекла к чаше.

Вот что имел в виду Носатый… Видимо, он заранее знал, что Ищейки придут именно сегодня.

Оставалось надеяться, что кругляши и правда «волшебные». Потому что перспектива вступать в ряды Ищеек Гора совсем не прельщала. Даже такой громила, как он, может легко сгинуть еще на этапе вербовки. Да, потом открываются возможности, о которых шахтерам остаётся только мечтать. Но шанс умереть там гораздо выше, чем устраивая диверсии для таинственного покровителя.