Кришт: Судьба Ищейки

Глава 21

Прошли уже десятки циклов. А вонь после пещер все еще пропитывала его до костей. Кампел вылил на себя не одно ведро щелочи и сжег ту одежду, что была на нем после инцидента. Но казалось, это останется с ним навсегда.

Он воткнул лопату в груду навоза, проклиная все, что было в этом мире.

В особенности Ивора и его людей, которые точно убьют его, если он хотя бы на день выйдет из Ямы. Это было единственное место, где его грязный вид и уродливая маска даже по меркам Подземки не вызывали лишних вопросов и давали ему шанс остаться неузнанным. Рубцы на лице от укусов тварей тоже не добавляли ему симпатичности.

Лопата вновь вошла в кучу навоза.

Уже несколько циклов все считали его пропавшим без вести, как и всех, кто был с ним в той экспедиции. А он до сих пор не знал, кто заказал атаку на его отряд. За что. Кому он перешел дорогу. Кто и что ему помогло. И где его камень, который он с таким трудом вытащил из руин.

После того как он исчез, было ощущение, будто у него отняли что-то важное. Почти друга. С ним было так тепло, хоть он и всегда оставался холодным, как любой кристалл. Но все равно теплым.

Кто-то тронул его за плечо. Лопата осталась в навозе.

— Чего тебе?

— У меня есть для тебя новости, Рух, — писклявым голосом сказал мальчик.

— Какие еще новости, Пискля? В этой куче дерьма собирается искупаться сам Император? — улыбнулся Кампел под маской.

Пискля смутился. Он был еще мал, и цинизм старика все еще казался ему пугающим.

— Наверху стало как-то опасно. Постоянно кто-то шныряет. Распорядители устроили какой-то безумный надзор. Даже гусеницу со склада не стащить.

— Гусеницы? — весело сказал Кампел. — Но уверен, у тебя что-то в штанах припрятано.

Пискля улыбнулся.

— А что там по караванам? Может, приходит кто-то?

Он все чаще надеялся, что сможет улизнуть с одним из них.

— Не, пока никого. Но там и шмон устроили лютый. Так что, наверно, скоро кто-то и приедет. Но вряд ли привезут что-то интересное.

— Шмон, говоришь? Странно. Такое бывает с новыми Распорядителями или с Ищейками. — Ком в горле подступил от мысли, что с ним будет, если придется бежать вместе с ними. — Может, будет наконец стоящий квитек. А не это надувательство.

— Не хочешь сходить со мной на квитек, кстати? А то мне скучно одному носить твои кругляши.

— Не, не хочу. Я слишком страшен для верхнего города.

— Просто не снимай маску, — беззаботно улыбнулся Пискля.

Кампел проигнорировал его.

— Что еще там слышно?

—Скорбников девы прокляли кажись. То у него еда стухнет, то лифт упадет. Говорят, Губернатор им недоволен.

— О, вот оно как. Может, тогда и вправду нового Распорядителя присылают. Вот бы он был щедрый, как позапрошлый, — мечтательно сказал Кампел.

— Позапрошлый? Ты настолько стар? — почти оглушив своим голосом, вскрикнул Пискля.

Для него возраст Кампела был древнее самих пещер, в которых он родился.

— Все, отвали, малец. Я нашел несколько шритов. Сдавать не буду, но мне нужно кое-что за них. Можешь сгонять наверх и разменять?

— Очевидно!

Кампел достал сверток из-за пазухи.

— Не вздумай попасться с ними. Тебя за них в грязь укатают.

Пискля улыбнулся и засунул сверток себе в карман.

— Не волнуйся, Рух, я сделаю все как надо. Не зря мы с тобой лучшие друзья.

Он снова улыбнулся своей щербатой улыбкой.

— Топай, — раздраженно бросил Кампел, чувствуя в груди небольшое, неприятное тепло.

Нахмурившись, он продолжил копать. Мысли роились без конца. Этот глупый, беззаботный мальчишка напоминал ему самого себя в детстве. Такой же наивный и глупый.

Хитрый и ловкий, безусловно. Но слишком слабый в своей вере в людей вокруг.

Ничего, молодость стерпит все. Удивительно, как дети, рожденные в таких условиях, все равно сохраняют какую-то радость и веру в жизнь. Ничего. Это пройдет. Через пару сотен циклов от этих искрящихся глаз не останется уже ничего.

Лязг металла выбил Кампела из мыслей. Откуда-то издалека нарастал шум. Кто-то шел в их яму. Такие звуки были нехарактерны для этого места. Люди здесь предпочитали не привлекать к себе лишнего внимания. Это точно были не местные.

Может, стоит сбежать, пока не поздно...

Мысль не успела перейти в действие. На входе появилась стража. Впереди шел человек с сухим лицом и длинным носом, которому мог бы позавидовать даже Кампел. За ним вошли еще три крепких человека. Бежать было поздно.

— В линию! — крикнул сухой.

Люди вокруг засуетились. Они смотрели на сухого, не понимая, что он тут делает и чего хочет. Но оружие в руках этой четверки заставило их подчиниться. Все лениво столпились в кучу. Навряд ли это можно было назвать линией, но для Подземки и такое сгодилось.

— По одному. Называем имена, — продолжил Сухой.

Имена.

Он почувствовал, как горло сжалось, будто туда сунули ледяную палку.

— Вы, — коротко сказал Сухой и ткнул дубинкой в мужика у стены. — Подойди.

Мужик шагнул. Ноги у него дрожали. Он начал что-то лепетать, но его сразу перебили.

— Имя.

— Я... Я... Крот... — выдавил тот.

— Крот? Тебя мать настолько не любила, что решила назвать в честь крысы? Имя говори настоящее, а не кличку свою, остолоп.

— Крот меня зовут, — он потупил взгляд. — Матери я не видел никогда.

— Кольцо.

Крот вытянул руку. Сухой достал из кармана штуку, похожую на зеркало, и поднес ближе к руке рабочего.

— Имя. Где работаешь.

— Крот. На расчистке канализации.

Зеркало засветилось голубоватым цветом.

— Присваивал ли ты что-то себе из того, что должен был сдать бригадирам?

Крот молчал. Да кто угодно в ямах и в Подземке молчал бы. Это все равно что спросить у младенца, мочился ли он под себя до двух лет. Все в Ямах крали и присваивали себе лишнюю добычу.

— Отвечай. Присваивал ли ты что-то себе из того, что должен был сдать бригадирам? — медленно, с ухмылкой повторил Сухой.