Кришт: Судьба Ищейки

Глава 22

Слеп шел по узким проходам между бараками. Что было внутри, люди после тяжелых экспедиций или просто продовольствие и товары, что приходили с поверхности догадаться было сложно. Смесь пота, гнили и навоза яков смешалось в темно серую тучу.

Но эта месиво запахов не заботило сейчас молодого шахтера. Перед ним шла фигура, при виде которой люди вокруг или преклоняли голову или быстро старались исчезнуть в бесконечных узких проходах.

Он бы и сам с радостью растворился в этих улочках. Казалось, что он может чуть отстать от своего навязанного спутника и скрыться в тени этих зданий. Но Слеп, будто обвитый паутиной, шел дальше за спиной капрала.

— Тебе повезло, парень, — заговорил капрал.

Слеп опешил. Здесь подошло бы любое слово, но точно не везение.

— Выжить здесь с такой раной, — продолжил паук, — нужно быть или очень волевым человеком, или очень везучим.

Слеп почувствовал укол в горле.

— Мне помогли, спасли меня. Я смог найти работу мне по силам.

— О да, быть на побегушках у жрецов — хорошая работа здесь… Ты всегда… под защитой.

— Да, я им очень благодарен.

— Верно, — сказал Рид, словно подтверждая легенду Слепа. — И это правильно, надо быть всегда благодарным своим спасителям.

— Я им благодарен и готов пойти на многое, чтобы отплатить своим спасителям, — без тени сомнения сказал Слеп.

— Черт, мне нравится твой тон, парень, — улыбаясь сказал Рид. — Я бы с радостью принял тебя к себе на службу.

Теперь улыбнулся Слеп.

— Не думаю, что мог бы быть вам полезен, — сказал он, помахав культей.

— А, это глупость. Ищейки заходят в такие места, где твоя травма сродни потере волос. Хорошо отличившимся я всегда найду способ возместить такую потерю, поверь мне.

— Как? — молодой калека заинтересовался.

— Извини, но этого я тебе сказать не могу. Это доступно лишь нам, людям, рискующим своими жизнями каждый день ради общего Блага. Кроме того, ты уже под защитой жрецов. Боюсь, они тебя вряд ли отпустят. — Он сделал паузу. — Тем более после того, как они отрубили тебе руку.

— Что? Нет, я потерял ее на шахтах. — Слепа это оскорбило. — С чего вы взяли?

— О, я думал, тебя наказали за воровство. Места у вас темные. Я бывал не раз там, где это норма. Хоть Империя и пытается пресечь такие вещи, местные эдикты наделяют большой властью местных Распорядителей.

— Эдикты? Что это?

— Законы, указы, правила. Местная власть всегда может диктовать свои правила, если они не противоречат общему учению. Помогает работать с местными эффективнее, знаешь, у каждой общины свои порядки. И иногда нужен… особый подход. Отрубить руки за воровство, сварить заживо в медном сосуде, отрезать причиндалы за прелюбодеяние. А где-то это может быть и в почете, если мужчин слишком мало.

В области паха у Слепа все сжалось.

— Но знаешь, что самое мучительное я слышал? Крысы. Их сажают в деревянное ведро, приставляют к животу преступника и поджигают. Крысы пытаются выбраться наружу, бедные животные. А какой у них выбор? Либо в огонь, либо в мягкую, теплую плоть. И грызут, грызут, грызут, цепляют, режут. Ты даже не представляешь, что происходит с тобой, когда тебя насквозь прогрызает бешеное животное. Своими мелкими когтями, этими острыми и одновременно тупыми зубами, которые кусают твой живот снова и снова. — Рид остановился и посмотрел куда-то вдаль. Голос его был ровным.

Слеп молчал, оцепенев.

— И знаешь, за что бывает это наказание? — Рид повернулся к Слепу.

— Нет.

— За предательство. Быть сожранным такими же тварями, как и ты сам.

— Жестоко.

— Да, жестоко. Особенно когда понимаешь, что предательство — такая штука… зависящая от человека, который выносит приговор. Пошел за помощью к своим или дезертировал. Выбил новое снаряжение или своровал на складе. Спас друга или наврал коменданту.

Сердце Слепа остановилось. Рид не смотрел на него, но больше не сказал ни слова до самого лагеря.

Юный калека оглядывался по сторонам, ища место, через которое сможет сбежать. С Гором, конечно, с Гором. Иначе зачем он сюда пришел?

Наконец они дошли до плацдарма, где стоял караван. Некоторые люди были одеты в такие же плащи, как Рид, но большинство выглядели обычными работягами: кто-то обслуживал стоянку, кто-то вел караван.

Чуть поодаль стояла толпа. Слеп увидел ее и начал всматриваться, пытаясь разобрать там хоть кого-нибудь.

— Новобранцы, — сказал капрал, словно услышав немой вопрос Слепа. — Там будет твой кадиец.

— Отлично. Мне велено привезти его в храм.

— Я прекрасно помню, парень. Ты уверен, что именно храм послал тебя сюда?

— Да, конечно. Я же уже сказал, что жрец…

— Я уже слышал это, а теперь услышь меня ты. — Голос надавил на Слепа. — Ты уверен, что хочешь забрать отсюда этого кадийца и увести его в храм? Ведь если он не дойдет до него, то ты, он и ваши семьи будут жалеть о том дне, когда ты зашел в одну комнату со мной.

Слеп молчал. Он не знал, что ответить. Он не думал так далеко. Забыл обо всем: о матери, о Мие. Помнил лишь о том, как уничтожить свое ничтожество. Он не сбежит. Он понял, что никуда не сбежит. Ни один, ни с Гором, ни со своей семьей.

— Разве у меня теперь есть выбор? — надломленным голосом спросил калека. — Я уже зашел в ту комнату.

Рид слегка улыбнулся.

— Есть, парень. И от одного из них ты пытался сбежать. Теперь тебе стоит посмотреть ему в лицо. — Паук отвернулся. — Пойдем, найдем твоего кадийца.

Они двинулись дальше. Слеп подошел ближе к толпе. Серое, коричневое. Грустное. Все встали, когда увидели приближение капрала и юного посыльного.

Рид жестом пригласил Слепа войти в толпу. Он ничего не сказал. Все молча смотрели. Кто-то просто стоял за спинами других, ожидая, что будет дальше.

Слеп двинулся в эту массу. Люди расступались перед ним, не понимая, почему он сам идет к ним.

— Гор! — наконец крикнул Слеп.

Ближайшие люди отшатнулись от него, будто испугались его голоса.