Кристалл туманницы

1. Знакомство

Осень — очень интересное время. Конечно, такое же интересное, как и остальные времена года. Впрочем, только осень, приходя в жизнь каждого человека раз в год, оставляет на душе какое-то необъяснимое чувство. Чувство, которое заставляет больше размышлять, смотреть куда-то на небо, пока с него падают пожелтевшие листья, и тянуться к чему-то новому любого человека: школьника и студента, бездельника и рабочего.

И в жизни Степана Краманова осень всегда играла ключевую роль. Дело даже не в том, что ему нравилась погода, а в том, что во время событий данной истории он являлся обыкновенным учеником десятого «А» класса. Вернее, в тот день, первого сентября, он только ступал на дорогу старшей школы.

Традиционная линейка знаний в его школе всегда проходила во дворе, на спортивном стадионе. Все классы учащихся были торжественно выстроены в букву П, человеческая толпа страдальцев изобиловала белыми бантами, разноцветными букетами цветов, а на лицах почти у каждого школьника чувствовалась ужасная обида, что лето в этом году безвозвратно покинуло мир.

Стёпа стоял в людской толпе, бесконечно поправляя лацканы пиджака наискучнейшего цвета и уморительный галстук на резинке. Нельзя было точно сказать, каким с виду казался Степан окружающим, поскольку он не обладал никакими чересчур выделенными чертами, кроме излюбленной причёски в виде обрезанного по краям ежа. Краманов аккуратно осмотрел свой десятый «А» класс, украдкой глядя на каждого одноклассника или даже одноклассницу, на последних он старался смотреть особенно аккуратно, чтобы не создавать каких-нибудь любовных провокаций.

Рядом с ним стоял его давний друг и товарищ Максим Калиманов, бывалый выдумщик и спорщик, голова которого будто была сверху украшена колючей проволокой. Раньше Калиманов был весьма старательным учеником и даже выступал на олимпиадах, но потом подался в спорт и теперь всё свободное время посвящал тренировкам.

Поодаль, в окружении многочисленных подруг, которые плотной вереницей обступали её со всех сторон, словно телохранители, стояла Арина Бондарёва, темноволосая и каштаноцветная модница, что одним своим присутствием сводила с ума всех смотрящих на неё людей. Нельзя сказать, что она была круглой отличницей, да и некруглой она тоже не была, впрочем, и отличницей не являлась. О жизни и досуге Арины Степан не имел никакого представления от слова совсем, он даже не мог представить, что она вечерами добросовестно сидит за уроками, как и остальные. Что уж говорить, её он даже побаивался.

— У Ирины Валерьевны такой мешковатый пиджак! — говорила Арина своему окружению.

— Да-да, очень мешковатый. Мы бы даже сказали, что слишком на нём много складок! — вторили ей подруги.

Конечно, совсем не обязательно, что предметом их диалога была именно эта тема, ведь этот разговор выдумал Краманов, пытаясь предугадать, о чём они говорят.

И тут рядом с уже давно знакомыми лицами Степан выудил одно-единственное новое. В некотором отдалении от всех стояла, вернее, даже не стояла, а грациозно парила в пространстве, словно античная статуя, которая изогнутой рукой держала маленькую сумочку, неприметная с виду десятиклассница. Её фигура, что как следует скрывалась за чёрными тканями тонкой жилетки, казалась Стёпе аномальной и даже несуществующей. Незнакомка будто бы не обращала внимания на всё происходящее, переминалась на невысоких чёрных каблуках и поправляла руками, которые были закованы в целую батарею золотых и серебряных браслетов, пепельные волосы, доходящие до лопаток.

Эту внеземную девушку звали Ната Харина. Она была человеком, о котором часто упоминали в разговорах, пожалуй, все её знакомые. И всё дело заключалось в необычном имени.

Как говорила она сама себе в тайных мыслях разума, её жизнь состояла из череды мучений в виде новых знакомств, каждое из которых шло будто бы по заранее заготовленному сценарию, что навевало на неё смертельную тоску. Обычно новый человек начинал диалог с ней таким образом:

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Ната, — отвечала девушка всегда с невозмутимым видом, хотя и прекрасно знала, что будет дальше.

Затем события могли развиваться по-разному в зависимости от собеседника. Например:

— То есть Наташа?

Или же:

— Это сокращение от Натальи?

На что Харина отвечала одно:

— Нет, меня зовут именно Ната.

В детстве Ната сильно горячилась от того, что ей нужно каждый раз объяснять такие банальные вещи, но с приходом взросления ей стало даже интересно открывать для себя всё новые и новые вариации знакомства.

— Как же тогда тебя зовут друзья?

— Так и зовут. Иногда Нат.

Знакомство с ней было настоящим ритуалом, от которого не отказывался никто.

Степан тем временем не мог поверить, что она такая же ученица, как и все остальные. Надо же! Пришла в школу с такой маленькой сумочкой, в которой наверняка все тетрадки лежат в согнутом положении, а не притащила тяжеленный рюкзак размером с релейный шкаф! Он аккуратно тронул Максима за локоть.

— Слушай, а кто это? — показал парень тайно на неё. — Она наша?

— А ты не слышал? Да, новенькая.

— Знаешь, как её зовут? — тихо спросил он товарища.

— Конечно, знаю! — отмахнулся Калиманов. — Мне кажется, уже все в параллели знают, что её зовут Ната! Никогда не слышал такого имени, надо же…

Ната… Вот это имя! Не Лена, Маша, Ксюша, Саша, а Ната!

Даже одета она была не обычно, а так, будто в следующий день сгорит, словно упавшая звезда! Степан спросил, пожалуй, у каждого своего друга всё, что они знали о ней. И каково же было его удивление, когда никто не мог внятно сказать, что собой представляла новенькая. Неужели никто ещё не знаком с ней?

Наконец, когда линейка подошла к концу, а все ученики поспешили в школу на первые занятия, Краманов собрал все силы в кулак и подошёл к ней. Правда, он так переволновался, что чуть не врезался в девушку, остановившись в паре сантиметров от катастрофы. Ната рассмеялась и посмотрела на незадачливого одноклассника.