Кристальная клетка

Глава 1

От каждого шага деревянные половицы прогибались. Скрип впивался в уши, к подошвам высоких ботинок, затянутых на узкую шнуровку, липла кровь. Нехорошо. Слуге придётся повозиться, чтобы отмыть пол, вычистить каждую узкую щель, каждую дырку. Конечно, она могла бы помочь ему и убрать всё колдовством, но… Все начинают с малого. И она начинала.

Женщина прикоснулась к пышным волосам, затянутым на затылке в тугую прическу. Из-за спины послышался тихий плач, переходящий в скулёж. Откинув седую сухую прядь с лица, колдунья вновь зашагала по комнате. Девушке пора замолчать.

— Дорогая, если ты не захлопнешься, то я склею твой рот.

Женщина дошла до резного широкого стола. Провела тонкими узловатыми пальцами по вырезанному волку на боковине и улыбнулась. Хороший стол, из дорогого вида дерева – такие в её родной стране не росли. Ей пришлось повоевать за него. Обидно, что тогда в огне сгорело и кресло. Весёлый был вечерок, даже жаль, что она скоро об этом забудет.

От нового, отчаянного воя, женщина крутанулась на каблуках, и огонь, пожирающий фитили свечей, освещающих подвал, затрепетал. Примитивный способ получать свет, но сейчас не должно быть никакого лишнего кристального воздействия – оно только помешает ритуалу.

Она шла к лежащей, плотно привязанной к полу девушке. Золотые волосы той небрежно разметались, спутавшись колтунами в крови. Бледные, почти бескровные руки подрагивали.

— Учитель, пожалуйста…

Женщина замерла и диковато глянула на посиневшие, еле шевелящиеся губы. Ей хотелось скользнуть взглядом дальше – увидеть зелёные яркие глаза, обычно искрящиеся добротой и весельем. Глаза, так напоминающие о несостоявшейся дружбе… Неловкий шаг, и она оступилась, каблуком попав в расщелину между досками. Нога чуть не подвернулась, и носком она шкрябнула по полу. Женщина посмотрела на вычищенную обувь, и по рукам пробежал холодок. Тени, отбрасываемые тусклым светом, подрагивали на тёмной блестящей коже ботинок, будто пытаясь скрыть три меленьких пятнышка. Рука потянулась к карману юбки, и пальцы судорожно стали перебирать шерстяной подол. Ей срочно нужно было достать носовой платок.

Девушка на полу зашептала, нарушив благоговейный треск свечей, начала качать головой. До слуха донеслись слова защитного призыва, которому колдунья научила ту лично. Женщина довольно хмыкнула. Призыв-то был её собственного сочинения, и он против своего создателя бесполезен. Тем более проводник она отобрала. Если только бедняжка не возомнила себя мастерицей, способной к прямому колдовству. Женщина фыркнула. Даже она пока не сумела овладеть подобными навыками.

Наконец нащупав карман, она быстро выудила шёлковый платок.

— Алистер… — прохрипела девушка. — …Ты же мне как мама… — продолжала стонать та.

Рука дрогнула, и платок упорхнул из пальцев, закружился и накрыл всё больше натекающую из раны кровь. Женщина заторможенно смотрела и не препятствовала. Она в момент позабыла правила слияния с проводником – вместо того, чтобы заставить платок вернуться в руку, в голове почему-то крутился рецепт апельсинового пудинга, и что, когда всё закончится, она обязательно его приготовит. Колдунья удовлетворённо промычала, представляя, как скоротает сегодняшний вечер, поедая пудинг и попивая горькое пиво. Главное, оставить себе напоминание, иначе после ритуала забудет и об этом.

На валяющийся под ногами платок она решила не обращать внимания. Пройдя по пропитавшейся кровью белой ткани, женщина перешагнула через раскинутую в сторону бледную тонкую руку. Пальцы девушки до сих пор подрагивали. Бровь взметнулась вверх, недовольно изогнувшись.

— Ну ты и живучая, дорогуша, — провела она рукой по волосам, снова прощупав затылок.

Она собиралась идти дальше, но почувствовала, как что-то ухватило за каблук и потянуло. Это были ослабевшие пальцы. Женщина выдернула из захвата ногу и замерла. Ей хотелось наступить на раскрытую ладонь и прокрутить набойкой каблука. В ушах уже стоял чей-то истошный визг и хруст костей, перед глазами – трясущиеся пальцы и тонкий красный ручеек, окрашивающий персиковый ковёр. Крик, разрывающий помпезно обставленную комнату, казался ей очень знакомым. Ведь это её собственный крик. Она дотронулась до ладони в перчатке и пнула тянущуюся к ней руку. Какие ненужные воспоминания полезли в голову.

— За что… — прохрипела девушка.

— Хорошо, ты сама виновата. Свидетельница мне Таллидория, я тебя предупреждала.

Одним шагом женщина оказалась возле головы девушки. Приподняв подол юбки и опустившись на корточки, она поспешно поддела тонкую цепочку, спрятанную под рубашкой. Её проводник. Металл обжёг, сопротивляясь, и женщина цокнула. Пора бы уже привыкнуть и хвататься за проводник только рукой в перчатке. Большим пальцем она осторожно, едва касаясь, провела по серому матовому плетению. Даже сквозь грубую ткань она ощущала пульсацию, будто у металла было сердце. Женщина вздохнула. Можно сказать и так, насильно запечатанный с помощью её крови дух бился в артефакте раненой птицей. Почему-то они никогда её не любили и не хотели подчиняться. Колдунья стиснула цепь в кулаке, в надежде, что хоть так причинит неугомонному духу боль. Был бы сговорчивей, она бы и не измывалась над ним.

Краем глаза женщина заметила, как дрогнули бледные губы, и девушка попыталась покрутить головой.

— Н-нет, — сейчас её голос казался совсем тихим.

Неужели решила помереть? Давно пора.

— Боюсь, что под конец ты совсем разорёшься, и перепугаешь слуг. Так что, — женщина поглубже вздохнула, — насладись тишиной.

Она резко накрыла рот девушки, плотно стиснув её губы. На тыльной стороне ладони заплясали тени. Под отчаянное мычание, тихие всхлипы женщина концентрировалась на артефакте. Она покачивалась словно в трансе, глаза её закатились, и задёргались веки. Цепь разогрелась до того, что металл покраснел, и тепло стало проникать сквозь перчатку, защищённую знаками северных народов от воздействия запечатанных духов.

Всхлипы стихли, и подвал вновь приобрёл долгожданную тишину. Больше девушка губами не шевелила. Женщина заметила тонкую дорожку слез на щеке, блестящую в тусклом свете. Тряхнув рукой, она поднялась и осмотрелась: начертанные на полу знаки достаточно залило кровью. Скрипнула под ногой половица – пора начинать.