Кристальная магия

15.

Приближался Новый год, и, к моему удивлению, в институте активно готовились к его встрече. Коридоры украсились мелкими гирляндочками – я даже увидел их магическую природу – мишурой и новогодними плакатами, а на площади перед институтом вырастили огромную елку. В ночное время парк стал напоминать сказочное королевство – каждое дерево оплетали бегущие огоньки, создавая изумительно гармоничный рисунок. Студенты готовились к большому концерту, репетировали каждую свободную минуту, и Глафира просто разрывалась между патрулированием и репетициями. Она прибегала к самому началу дежурства, запыхавшаяся, и радовалась совершенно искренне, что в постановке ей не досталась ведущая роль. А в ответ на вопрос, что за постановка, лишь загадочно улыбалась. Впрочем, Сеня меня просветил – каждый год студенты устраивали настоящее шоу, со спектаклем, концертом и прочими смотрами талантов. Принять в этом участие мог любой желающий, был бы номер, но не в ущерб основным занятиям. То есть мы, как спортсмены, позволить себе могли разве что совсем короткое выступление, которое отрепетировать можно и в домашних условиях – если вдруг возникнет желание показать себя народу.

У меня такого желания сроду не появлялось. Мне за глаза хватало и соревнований, где я хоть и не выделялся, но все равно оставался у всех на виду. Мы хорошо шли, кстати, из трех матчей – три победы. Правда, пока мы не встречались с первой институтской, но в любом случае в полуфинал уже попали. А с первыми матча ждали с нетерпением и некоторой тревогой – все же именно там собрались лучшие игроки, и тренировались они куда больше нашего. Да и чемпионский их титул говорил о многом, но наши не унывали и настраивались на победу. Даже я, в общем и целом спокойно относящийся к карьере спортсмена, невольно чувствовал странный энтузиазм при мысли, что мы можем пройти отборочные матчи без поражений.

А дежурства по-прежнему оставались больше свиданиями, чем работой. Мы так ни разу и не наткнулись на монстра – даже самого завалящего. Глаша с Сеней ходили под ручку, мило щебеча, а я просто наслаждался долгой прогулкой по зимним улочкам незнакомых городов. Точнее – провинциальных городков, названия которых ничего мне не говорили. В крупные города студентов не пускали, потому что прорывы в местах скопления людей случались более серьезные, чем на тихих окраинах. Поэтому мы и не беспокоились особо, как-то перестав воспринимать дежурства как нечто опасное.

Сеня выглядел совершенно счастливым, и я тихо радовался за него. Конечно, дальше дружеских отношений у них с Глафирой еще не зашло, но тут уже моя вина – я оставался третьим лишним, и ничего не мог с этим поделать. Времени на то, чтобы побыть вдвоем, у них просто не было. Но я надеялся, что на каникулах Сеня все-таки решится на объяснение. Теперь-то ему не придет в голову, что Глаша станет его сторониться, они явно нашли общий язык. Правда, все еще оставалась проблема с Кресицким, но мне казалось, вдвоем с Сеней мы сумеем отстоять Глашу, если тот на нее покусится. А пока эти двое только мило дружили, принимая меня частью своего комфортного мирка.

Спокойная жизнь, прерванная моим переходом в группу мастера Теодора, возвращалась. Я все-таки догнал ребят, в разы улучшив свою физическую форму. Я больше не падал от усталости, спокойно выдерживая нагрузку, еще совсем недавно казавшуюся неподъемной. Но всего этого оказалось недостаточно, чтобы дать достойный отпор моему мучителю. Я твердо придерживался своего решения игнорировать Марка, хотя это оказалось нелегко. Его белоснежная шевелюра буквально всюду бросалась в глаза, а вкупе с высокомерным и развязным норовом не замечать парня просто нереально. Но я старался, потому что каждый взгляд на него напоминал мне о том, что ему пришлось пережить. И мне совершенно не нравились эти двойственные чувства, которые я при этом испытывал. С одной стороны – резкую неприязнь, а с другой – глубокое сочувствие. Впрочем, через пару минут напряженного боя - какие он устраивал мне каждый день – сочувствие исчезало. Но я не злился, прекрасно понимая, что это нужно в первую очередь мне самому. Какая польза с этого Марку, я не знал. Разве что удовлетворяет садистскую потребность избивать людей. А спрашивать я не собирался, чтобы лишний раз не нервировать парня.

В конце концов, мы пришли к некоему консенсусу, больше не мешая друг другу жить.

Вилли снова исчез с моего горизонта, но теперь я точно знал – ему не удастся застать меня врасплох. Я сумею с ним справиться, и, скорее всего, он знал это тоже, поэтому больше не лез. Несмотря на сумбурное мое появление в институте, теперь я вписался в его жизнь, став частью этого странноватого на первый взгляд общества. Даже стал известен, как первый второкурсник, удержавшийся в группе мастера Теодора, – Сеня оказался прав, пророча мне это. Я частенько замечал уважительные взгляды, но меня это не слишком волновало.

Сила, которую я получил от магии, не заставила меня возгордиться. Я не чувствовал в себе особых изменений, возможно, именно поэтому и не кичился новоприобретенной силой. К тому же у меня перед глазами ежедневно маячил пример того, кто значительно сильнее меня.

Но главное – я чувствовал себя на своем месте. Учеба, спорт, дежурства – все вписывалось в мою жизнь столь естественно, что я просто не мог представить, что когда-то жил иначе. И мне казалось, теперь-то никакие потрясения мне не грозят. Все, что могло неожиданного со мной произойти – произошло, и отныне можно просто наслаждаться жизнью, не испытывая беспокойств и тревог.

Рано же я успокоился.

За неделю до Нового года мы привычно отправились на дежурство - наше предпоследнее в этом году. Нас милостиво освободили от патрулирования в новогоднюю ночь, а после – сессия и каникулы, так что почти на месяц свобода от дежурств. Меня, признаюсь, это радовало, куда больше, чем моих напарников. Но эти-то двое наслаждались обществом друг друга, а я просто проводил время, которое можно потратить и с большей пользой. К тому же мне казалось, небольшой перерыв заставит Арсения перейти к более активным действиям в отношении девушки. Сколько раз я пытался подтолкнуть его действовать, но каждый раз натыкался на непреходящую уверенность, что это только отпугнет Глафиру, а лишаться ее общества ему совсем не хочется. Он не забыл об «иммунитете» девушки, и опасался, что Глаша, узнав о более чем дружеских чувствах Сени, откажется общаться с парнем, просто, чтобы не давать ему напрасной надежды. Мысли же о том, что именно он может оказаться ее «иммунитетом», у Сени даже не возникало. А вот я все больше к этому склонялся, потому что иной причины, почему Глафира бросала все дела, чтобы прогуляться с нами, я просто не видел. А Сеня мне не верил.